Мало совриска. Почему в Самаре не приживается современное искусство

Ответить на этот вопрос попытались на круглом столе в художественном музее.

В Самаре снова говорят о совриске. В областном художественном музее прошел круглый стол по актуальным вопросам современного искусства. При этом стола в Мраморном зале не было вовсе, а состав был представительным и странным.

Гостями стали Антон Белов — директор самого модного московского музея современного искусства «Гараж» и Алиса Прудникова — руководитель стратегических проектов ГМИИ и комиссар Уральской индустриальной биеннале.

Самару же представляли практически все, кто занимается совриском. По правилам пандемии народ шахматно расселся. И казалось, что в Самаре очень много таких людей, но потом становилось видно расстояние между ними, а на смену иллюзии приходило понимание, что зал полупустой.

Смыслы встречи

Эта встреча — продукт деятельности московского офиса правительства области. Представительство региона в столице сумело привезти в Самару таких серьезных людей и провести разговор на важную тему — из лучших побуждений, но… Выглядела эта встреча немного надуманной. Да и тема круглого стола «Инициация дискурса» не очень-то отвечает на вопрос, почему важно говорить о современном искусстве. Для нашей рубрики «Современники» это вполне естественный интерес. Где, как не в актуальном искусстве, должна резче всего отражаться современность, где сильнее бьется пульс эпохи? Да везде!

Главный смысл встречи — ответить на вопрос, почему в Самаре, как, впрочем, и в других городах России, современное искусство не приживается, не развивается, а молодые люди не хотят идти в художники. Тут особый смысл приобретает знаменитый язвительный совет Курта Воннегута: если вы хотите всерьез насолить родителям, а к гомосексуализму душа не лежит, идите в современные художники. Даже если отбросить совпадения, художник сегодня — это изгой.

Об этом на встрече говорили многие, когда переходили от общих фраз к конкретной ситуации. Даже сами участники круглого стола — Сергей Баландин и Настя Альбокринова, известные и популярные арт-деятели, — не могут реализовать себя как артисты, художники. Нельзя сказать, что их кураторская работа вынужденная, но вопрос о заработке и признании для художников действительно стоит остро. Хорошая-плохая ситуация

Впрочем, в самарских выступлениях на круглом столе была некая двойственность. Не то чтобы в нашем городе все так уж плохо с современным искусством: галерея «Виктория» работает, в художественном музее Алла Шахматова круглый стол проводит, а еще фестиваль иллюстрации «Бурбазуль». Готовится к запуску «Виктория Андерграунд», в музеях и галереях открываются выставки современных художников, в городе строится филиал Третьяковской галереи — первый в России, огромный и посвященный как раз искусству XX и XXI веков, губернатор инициировал открытие филиала ГМИИ (Пушкинского музея — прим. ред.). Есть движение. Но, как говорил один наш земляк, «узок круг этих революционеров, и страшно далеки они от народа…» Media Culpa

Как ни странно, многие из выступавших указали на то, что современное искусство в Самаре не представлено как надо… в медиа. Не пишут на сайтах, и поэтому у людей нет интереса к современному искусству. И здесь, если отбросить предвзятость, есть момент истины: одна из главных проблем современного искусства — не только в Самаре, но и по всей России — в том, что оно действительно мало кому интересно.

Редакторы ведь тоже не дурачки — смотрят на количество просмотров, на то, как читатели реагируют на тему. Сейчас это можно отследить на 100%. Что же они видят? В Самаре современным искусством интересуется, к примеру, тысяча челоовек. И это количество не изменится, даже если все СМИ региона начнут качественно и глубоко критиковать современное искусство города.

Духовно-пищевая цепочка

Почему? Об этом на круглом столе тоже говорили. Потому что нет рынка. Работы художников не являются товаром, и не работает в ситуации с современным искусством никакой капитализм.

Здесь ведь нужно очень многое — художников на пустом месте не вырастишь. Образование, система поддержки и грантов, продающие работы галереи — и не одна-две, а много, престижность поддержки искусства — аукционы, дилеры, продажи… Ничего этого, увы, нет. У молодых людей нет никаких перспектив, кроме отъезда в Москву.

Хотя теперь уже стало модно из Москвы к нам ехать, тренд сменился. Поэтому хорошо бы придумать, что делать с современным искусством. Не может же так быть, чтобы эпоха была, а искусства в ней не было.

Ведь получается именно так: рынок — это еще и потребители, то есть люди, готовые купить современное искусство. Пусть недорого, но купить. И для этого они должны узнать о его ценности. Чтобы чувствовать себя приобретшими, а не потратившимися. Китайский путь

На частную инициативу надежды мало. Но, может, государство станет оператором современного искусства? У нас перед глазами есть опыт Китая.

Как вы догадываетесь, доказать ценность совриска китайцам не проще, чем нашим согражданам. Но когда в Китае появились первые подпольные художники, работающие в стиле «цинического сюрреализма», их потенциал был быстро взят на вооружение. Сами художники, хоть и продолжали конфликтовать с властями и подвергаться гонениям, стали мировыми звездами, а в Поднебесной начали активно открывать музеи современного искусства и создавать систему образования, соединяющую традиционные китайские виды изо и современные техники.

В результате всему миру известны Ай Вейвей, Цай Гоцян, Лю Сяодун. При этом большим плюсом — даже, наверное, главным — была их явная «китайскость». Наши современные художники в основном не слишком национальны — и уж точно не на это рассчитывают. Да, такого горизонта — быть очень русским художником, чтобы выйти на мировой уровень, — увы, сейчас попросту не существует. А говорить надо именно об этом. А не об открытии еще одного зала или пары выставок. Внутренний разрыв

Давайте сделаем из современного русского искусства дорогой товар для мирового рынка.

Не получится, к сожалению. Во-первых, потому, что вложения в культуру, увы, носят остаточный принцип. А это вырабатывает специфическое отношение. И вряд ли в такой ситуации можно говорить об эффективности инвестиций в уже существующие схемы и структуры. Но это половина проблемы.

Вторая — это наш внутренний разрыв: противопоставление современного искусства традиционному, какое-то желание искать доказательства от противного, не черпать в прошлом, в традиции, а сбрасывать с парохода истории. А кем вы были при старом режиме?

Что же касается современных художников… Здесь все выглядит совсем иначе. Они, сегодня 15-летние, не сильно интересуются нашими возможностями и лестными предложениями. Их мир — не Самара, не Москва и не Китай. Поэтому, даже если мы не сумеем найти способа инвестировать в развитие современного искусства миллиарды, объявить его нацпроектом, будущее у нашего искусства есть. И оно не зависит от круглых столов.