Творцы судеб
Новая серьёзная работа талантливого режиссёра Алины Сорокиной по её собственной инсценировке рассказа Михаила Шолохова «Судьба человека» в Смоленском государственном академическом театре им. А.С. Грибоедова приурочена к 75-летию Великой Победы и 115-летию легендарного автора «Тихого Дона». Премьера состоялась 25 сентября. И, вопреки пандемическим ограничениямпрепонам, спектакль удалось показать в этом сезоне несколько раз.
Смоляне встретили постановку восторженно. И секрет её успеха, безусловно, в коммуникативном языке сегодняшней России и свежести чувств, удерживающей внимание любой аудитории, – во «вневременной» тёплой и душевной интонации, с которой преподносится проникновенная история солдата Андрея Соколова (Юрий Гапеев) и мальчугана-сироты Вани (Даниил Амбражевич, Арсений Демьянов). Кстати, оба юных актёра – участники театральной студии, каждый по-своему удивительно органичен и естественен, – вызывают абсолютное доверие к создаваемому ими образу. Поэтому особо мощные ноты оваций, устраиваемых им залом на поклонах, вполне заслуженны. Об исполнителе роли главного героя, с воодушевлением выделяемого аплодисментами, подробнее скажем чуть позже.
Волей режиссёра театральная условность приобретает в смоленской «Судьбе человека» кинематографическую достоверность и зрелищность – с лёгкостью перетекания сценсостояний из одной в другую, с эмоциональностью, подёрнутой «световой вуалью» мелодий военных лет (музыкальное оформление – Сергей Хандрык) и пульсирующей в завораживающем ритме хореографических композиций (балетмейстер – Елена Егорова), с подчёркнутым декорационным аскетизмом (художник-постановщик – Светлана Архипова), где лучами прожекторов, клубами дыма и символами-атрибутами мест действия удаётся удачно оправить чувства персонажей, остающиеся в течение всего спектакля, полутора часов, в центре внимания.
Горе, радость и жизнелюбие героя Юрия Гапеева зримы, искренни и эмпатично заразительны. Будь то обычный мужской разговор о жизни с Михаилом Шолоховым (Сергей Тюмин), экзамен на выносливость в кабинете коменданта лагеря Мюллера (Олег Кузьмищев), трогательное общение «через письма» с женой (Екатерина Максимова) или доклад на подкашивающихся от смертельной усталости ногах полковнику (Сергей Бокарев), Андрей Соколов убедительно демонстрирует нам разные грани своего характера, каркас темперамента и цельность натуры «простого русского мужика». Неторопливо-степенного, храброго и волевого, но с внутренним надрывом. «Видали вы когда-нибудь глаза, словно присыпанные пеплом, наполненные такой неизбывной смертной тоской, что в них трудно смотреть?» А когда в госпитале он узнаёт из письма о гибели своей Ирины и дочерей и фоном один из раненых бойцов, лежащих в той же палате, затягивает а капелла строчку из «Случайного вальса» – «я как будто бы снова возле дома родного, в этом зале пустом мы танцуем вдвоём», – в зрительном зале Смоленской драмы люди утирают глаза платками. «Тут главное – уметь вовремя отвернуться. Тут самое главное – не ранить сердце ребёнка, чтобы он не увидел, как бежит по твоей щеке жгучая и скупая мужская слеза...»
Весь актёрский ансамбль вместе с «солистом» без фальши, мастерски исполняет Пьесу для тайных струн души. Судьба шофёра, прошедшего дорогами той ужасной войны и ею обездоленного, пережившего даже смерть единственного сына в День Победы, но сохранившего силу духа и веру в человечность, сумевшего подарить надежду беспризорному шестилетнему пацану и тем самым обретающего новый смысл жизни, в одном порыве объединяет актёров, постановочную группу и публику, благодарную создателям спектакля и классику за «вечно живую память».
– Мне, родившейся в Ростове-на-Дону, – рассказывает Алина Сорокина, – и, как почти все дончане, знакомой с шолоховским шедевром чуть ли не с детского сада, было важно найти краски и эмпирические механизмы, созвучные этому времени и, прежде всего, молодёжи, для которой «Судьба человека» должна быть актуальна не меньше «Гарри Поттера». Весь спектакль как бы соткан из эмоциональных миниатюр-зарисовок. Например, сцены с фашистами – на музыке и практически без текста, чтобы образ нацистской машины, всё сокрушающей на своём пути, был очевиднее. Музыка и пластика способствуют выражению чувств, обостряя восприятие.