Рассказ Валентина Пампуры «Недоразумение»

Она была женщина крупная, если не сказать полная, а он же, напротив, маленький и щуплый. Он стоял у калитки с рюкзачком и букетом цветов. Она осмотрела его с головы до ног и сказала: – Это вы, что ли, Кирилл? – Я. – Ну входите, Кирилл. Он шагнул к калитке и наступил на коровью лепешку. – Вот недоразумение, – проворчала она. Он посмотрел на свой ботинок. – Вон вытрите об траву. Он обтер ботинок и вошел в дом. – Садитесь за стол. Чаю попьем. Чай пьете? – Да. – Это хорошо. А водку? – Нет. – Вот это я уважаю, а то сразу отворот поворот. Я этого не люблю. – И я тоже не люблю. – Как же ты решился? – Что решился? – Приехать решился. Немногие решаются. – А я смелый. Я вас как в первый раз увидел, ну, ваше фото, так все – сразу влюбился. – Ну так прям и сразу. – Сразу. Она налила чай и подала ему стакан.  – Это что ж, думаю я, такая женщина – и одна, непорядок. Как же она без крепкого мужского плеча? Да в такой глухомани. – Ну, простите, какая ж это глухомань – до города полчаса на автобусе. – Ну, так я и говорю, город рядом, а съездить не с кем. – Ну почему ж не с кем? У меня соседи хорошие. – Вот и я говорю: соседи хорошие, город рядом. Зачем же вы объявление о знакомстве подавали? – Ну так ведь хочется человека рядом, родного, хорошего, чтоб как за каменной стеной. Настоящего мужчину. Вы меня понимаете? – А как же! Это вы в самую точку. Я для вас буду как крепость, как форпост. – Он стукнул кулаком по столу, стакан упал, и чай пролился ему на штаны. Он закричал, вскочил на стул. – Снимайте скорее штаны. Он спустил штаны, она закрыла лицо руками: – Ой, нет. Нет. Не снимайте. Он натянул опять штаны. – Вы это... сметанкой, сметанкой его.  И она дала ему упаковку со сметаной. Он выдавил в штаны всю сметану. Погасив пожар, он успокоился. – Это ж надо – такая неприятность! – Ничего, до свадьбы заживет, – сказал он. Она улыбнулась. Вечер смотрел в окна и манил их свежей прохладой и запахами ночных цветов. – А пойдемте в сад. Там так хорошо. – А вы знаете, я с вами хоть на край света. Мне с вами все хорошо. Они вышли в сад и сели на скамейку. – Вы любите природу? – Обожаю. – А ночную прохладу, луну?  – Она вздохнула полной грудью, и прямо перед его носом поднялись два больших полуовала, сверкающие белизной в лунном свете. – Если сказать честно, то очень люблю, особенно лу… лу… луны. Когда они…Он очертил в воздухе две окружности. – Это вы сейчас на что намекаете? – На луны… – Это какие такие луны? Я женщина порядочная и такого к себе отношения не потерплю. Я за это – вот! Видел? И она скрутила перед его носом кулак. Большой и тяжелый. – Что вы, я и не думал, просто к слову пришлось. – А вы следите за словами. – Теперь буду следить. – То-то. Ладно, вы не бойтесь, это у меня юмор такой. Она откинулась на спинку скамейки и потянулась. – Чувствуете, какая свежесть? – Да. – Какие запахи? – Да. – Сядьте ко мне ближе. Он подвинулся к ней.  – А это небо! До него можно достать рукой. Вы ощущаете эту близость? – Да. – Что вы раздакались? Да, да, да… Мне холодно, накройте меня пледом. – А где его взять? – Вы мужчина или что? В доме на стуле. – Да, то есть нет, я сейчас… – И он ушел в дом. – Господи, что ж мужики-то такие пошли? Никакого понимания. Как будто перед ним не женщина, а пустое место. Ну, где вы там пропали? – Я в доме. Послышался звон разбитой посуды. – Ну то, что вы в доме, я уже слышу. А вот что вы там расколотили, это я даже представить себе боюсь. – Вот.  Он вышел во двор, держа в руках банное полотенце. – Что это вы мне несете? – Плед. – А вы плед от банного полотенца отличить не можете? – Простите, там было темно, и я взял первое, что попало мне под руку.  – Хорошо, что это еще был не утюг. – А утюга там не было. – Ну слава богу, а то бы вы притащили и его. – А что – нужно было? – Нет. Давайте сюда уж полотенце. – Никак не привыкну к вашему чувству юмора. – А я никак не привыкну, что все время с вами шучу. Ладно, садитесь уже. Что вы там расколотили? – Не знаю. Там темно, что-то упало, когда я искал выключатель. – Праздничный сервиз… – Я все возмещу. – Да сидите уж. – Сижу. – А что вы сидите? – А что – встать? – Господи. Обнимите меня для начала. – А что – так можно? – Ну, не так чтобы очень… – Хорошо, я не буду. – Да обнимайте уже… – И она положила его руку к себе на плечи. Они сидели в обнимку, на небе появились первые звезды. – Прижмите меня крепче. Ну. Да что вы все время ерзаете? Точно у вас шило в одном месте. – Нет, никак нет шила. – А что тогда? – Я в туалет хочу. – Тьфу ты, господи! Ну идите. Только свет не включайте. – Ага, я мигом. – Убегает. И тут же возвращается.  – А как же я это, без света-то? – А, черт! Действительно, без света я вас никак туда пустить не могу. – А что ж делать-то мне? – Он мялся, сводя ноги. – А вы давайте вон туда, в кустики. – Ага, я сейчас, я мигом! – Да уж не торопись, я подожду. Он скрылся в темноте. Через мгновение раздался крик: – Помогите! – Что случилось? – Он меня держит. – Кто держит? – Куст. – Какой куст? – Не знаю. А, нет, знаю, это ежевика. – А что ж вас в ежевику понесло? – Да тут темно было. – Ну, выходите уже оттуда. – Я не могу, он мне тут все разодрал. Я истекаю кровью. Спасите меня. Через полчаса его увезли. «Вот недоразумение», – думала она, глядя, как исчезают в темноте огни скорой помощи».