Люди смеются — и им становится легче: как больничные клоуны помогают ставропольским пациентам

Свободный и немножко сумасшедший — Катерина, как возникла история с больничной клоунадой? — Об этом направлении я узнала совершенно случайно на фестивале творческих телесных практик, музыки и психологии в Крыму. Сначала зацепило название — клоунада, потом удивило большое количество участников, ведь на фестиваль приехали серьёзные специалисты. И, наконец, поразило само занятие. Это был мастер-класс, вёл его известный в России больничный клоун Андрей Новохатский. — Что было такого необычного на этой встрече? — На мастер-классе разрешалось всё: например, побыть сумасшедшим или умным, взаимодействовать с другими людьми или, наоборот, полностью закрыться и «поиграть в молчуна». Участники проживали разные грани себя. Я видела, как люди менялись — становились более свободными и честнее проявляли эмоции. Это не может не зацепить, ведь всё-таки наше социальное взаимодействие очень регламентировано. С точки зрения клоунады мы очень зажаты: всё делаем привычно, обыкновенно — «как принято». Но клоун должен расширять эти рамки и смотреть на мир иначе. В сущности, это история о свободе — о том редком моменте, когда наконец-то можно позволить себе быть сумасшедшим в самом хорошем смысле этого слова. — И в Ставрополь вы уже вернулись с конкретным планом? — Клоунада осталась в сердце, но в тот год дальнейшей реализации не получила. Настоящий сдвиг произошёл позже, когда я снова оказалась на фестивале. Вернувшись домой, решила действовать. Обратилась в некоммерческую организацию, с которой давно сотрудничаю как психолог, с предложением организовать в городе обучение больничной клоунаде.  Чтобы клоун не загрустил — Кто вошёл в команду ставропольских больничных клоунов? — Она собиралась из знакомых, в основном это психологи. Изначально пришло 25 человек, осталось 18. Кто-то прошёл не весь курс, кто-то весь, но пока не готов посещать больницу. В итоге сформировалось ядро команды из пяти человек. Мы ходим к детям (стараемся это делать раз в неделю), продолжаем учиться и параллельно делимся опытом с новичками. Недавно к работе подключился актёр Ставропольского театра кукол Андрей Васильев. Он учит нас управлять куклами. — В разговоре вы упомянули о том, что клоун иначе смотрит на мир. Что вы имеете в виду? — В цирковом искусстве клоунада считается вершиной мастерства. В отличие от многих других жанров, здесь артист взаимодействует не с реквизитом, а напрямую с человеком. Его задача — адресно попасть в сердце зрителя и при этом никого не обидеть. Это высший пилотаж. Ещё клоунада — это мощный инструмент самопознания. Она помогает обнаружить и принять собственную нелепость и уязвимость, учит дружить, слышать, не быть агрессивным. Возьмём простую жизненную ситуацию: если человека обидели, его естественная реакция — уйти. Клоун так поступить не может. Да, он может обидеться, это будет честно, но он обязан оставаться в контакте со зрителем. Искусство заключается в том, чтобы мгновенно превратить любой негатив в добрую игру. Это об умении дружить. — Каждый ли человек может стать больничным клоуном или для этого нужны особые качества? — В первую очередь, конечно, необходимо искреннее желание помогать. Но не менее важна и здоровая самооценка. Клоун не должен стесняться быть нелепым, смешным, а порой и откровенно глупым. Главное — умение взаимодействовать с людьми на позитивной волне и не «проваливаться» в деструктивные эмоции: стыд, вину, позицию жертвы или агрессию. А ещё важно уметь играть. — Кажется, многие обладают этим навыком. — Открою секрет: взрослые играть не умеют — они умеют выигрывать. Как только случается победа, игра заканчивается. Дети играют по-другому. Вспомните трёхлеток: они делают это ради удовольствия, а не победы. И вот такое детское состояние нужно поддерживать. Когда с клоунами встречаемся на занятиях, то просто учимся играть, ведь если не тренировать «игровую мышцу», внутренний клоун загрустит. Превратить больничные будни в маленький праздник — Чем больничная клоунада принципиально отличается от привычной аниматорской? — Больничный клоун — это в первую очередь психолог. Он не врывается в палату с грохотом, а тихонько стучит в дверь и входит к каждому человеку индивидуально. В этот момент интерьер перестаёт быть местом болезни и превращается в пространство для игры. Но надо понимать, что «клоунский патруль» — это не про шарики и фокусы, а про умение слышать и поддерживать: иногда нужно сесть рядом с ребёнком и вместе погрустить. — Что самое сложное в этой работе? — Нет заранее спланированного сценария, отрепетированной постановки. Только импровизация — всё происходит здесь и сейчас. Мы смотрим на ребёнка, анализируем, в каком он настроении, чем занимается, и присоединяемся, не нарушая его «микрокосмоса». В этом смысле больничные клоуны очень деликатны и аккуратны. Каждый раз, открывая дверь в палату, человек в ярком костюме и с красным носом не знает, что там будет происходить и что он будет делать. — Ваша работа ориентирована исключительно на детей? — В первую очередь. Но на самом деле круг «пациентов» гораздо шире. В процесс вовлекаются и родители, которые зачастую нуждаются в поддержке и порции хорошего настроения не меньше, чем их дети. И, конечно, персонал больницы, которому тоже нужны позитивные эмоции. Знаете, можно долго пытаться достучаться до человека через слова, а можно проще — без лишних разговоров переключить его состояние через игру и радость. Расскажу одну историю. В палате лежал юноша со сломанными ногами. Рядом находился его отец, совершенно подавленный. Как только парень увидел нас, клоунов, он тут же забыл о том, что случилось — начал веселиться. В этот момент его отец, наблюдая за смеющимся сыном, был готов расплакаться от радости. Мы, конечно, вдоволь тогда побаловались, но главное — увидели результат: парень был настроен позитивно на дальнейшее лечение, и отцу стало легче.