Жизнь в казарме, переделанной в барак...

1 июля 2010 года ( четверг)

Ильдар Г., работающий на «Газели» и разъезжающий по окрестностям Менделеевска, раздобыл где-то двух отменных налимов.

Около шести вечера свободным оказался только я. Сварил уху. Получилась на славу.

Пацаны, съехавшиеся в гараж после работы, не уставали нахваливать плод моей кулинарной деятельности:

-Уха – объедение!

- Порадовал!

-Это, увы, не уха,- возражаю. - Это всего лишь рыбный суп. Чтобы рыбный суп стал ухой, в него не мешало бы грамм пятьдесят водки добавить.

- И в себя грамм 150! – мечтательно произносит Денис.


***
Попросил у Лауры Мансуровны, психолога, принести что-нибудь почитать. Принесла «Книгу воина света» Пауло Коэльо и «Жизнь коротка» Сергея Довлатова. Думал растянуть удовольствие. Но куда там! Читать снова нечего. К слову, библиотеки в колонии-поселении нет.


2 июля 2010 года (пятница)

Очень много людей приехали на свидания. Впрочем, учитывая, что в колонии общего режима отбывают наказание около полутора тысяч человек, 10-12 человек, приехавших на свидание, наверное, не очень и много. Но больше чем в другие дни.

Среди приехавших в ИК-10, три женщины. Одной лет 22-23, вторая - чуть старше, третьей - 30-32. Друг друга не знали. Одна живет в Казани, вторая - в Набережных Челнах, третья - самая молодая - вообще под боком, в Менделеевске. Объединила женщин общая проблема: на «зоне» сидят их мужья, отношения с которыми у них официально не оформлены, жили «гражданским браком». А по уголовно-исполнительному кодексу долгосрочные свидания разрешены только с официальными «близкими родственниками». С неофициальными свидание может разрешить только начальник исполнительного учреждения. Лично. А у него сегодня вроде бы выходной.

Походили женщины по штабу, да так и уехали ни с чем. Только передачи смогли передать. По форме, конечно, все правильно, в строгом соответствии с законом (количество свиданий ограничено, а вдруг, приедет официальный родственник, а право на свидание уже реализовано), а по существу - издевательство над здравым смыслом. Ничего хорошего от такой законности общество не получает. И арестант пуще прежнего возненавидит исправительную систему, и «неофициальный родственник» - ни уважения, ни почитания к системе испытывать не будет.


3 июля 2010 года (суббота)

Суббота. Жара. Духота. В штабе почти никого. Сижу на КПП. Мысли – в Казани, дома. И вдруг, в штаб входит… Лейсан.

- Ты чего здесь делаешь? – удивляется жена.

- А ты, как здесь оказалась? – теряю я дар речи.

Оказалось, Наталья Г. и Самат собрались меня навестить, позвонили Лейсан, она быстренько собралась и тоже приехала.

***
Спал на простынях, которые источали запах дома. Засыпал, забывшись, что двухъярусная шконка стоит в казарме, где спят еще около ста человек.

Живем мы, действительно, не в бараке, а в казарме. Когда-то здесь располагались солдаты из роты охраны колонии. Сейчас колонию охраняют вольнонаемные, а роту солдат с буквами ВВ на красных погонах расформировали. И организовали в казарме «участок колонии-поселения» при ИК-10.



***
Из спецчасти выдали три письма из прокуратуры по соблюдению законности в исправительных учреждениях. Ответы на мои заявления. Ответы промежуточные, мол, ваши заявления отправлены туда-то и туда-то. Но интересно другое. В сопроводиловках, подписанных начальником спецчасти дигитлинской колонии майором Габер, написано, что я «выбыл в ИК-10». И дата 18.06.2010. Получается, что уже в тот день, когда меня увезли из Дигитли, там прекрасно знали, что конечный пункт моего путешествия – Менделеевск, ИК-10. А заместитель начальника колонии по безопасности и оперативной работе майор Райнур Исмагилов, божился, что знать не знает, куда меня везут. Трепло!

На снимке: ИК-10, фотография отсюда