Дочь татарского писателя-фантаста поделилась воспоминаниями о детстве и отце
С дочерью Адлера Тимергалина Алсу Тимергалиной мы встретились в канун Нового года в одной из художественных мастерских Союза художников. Алсу Адлеровна – член союзов художников Татарстана и России, заслуженный деятель искусств РТ. Ее творческие ниши: книжная графика, живопись, декоративно-прикладное искусство, керамика. С 1989 года ее графические и живописные работы приобретались музеями Татарстана, НКЦ «Казань», они присутствуют в коллекции международной организации ТЮРКСОЙ, в представительстве России в Турции, а также в частных коллекциях в России, Германии, Испании, Южной Корее. С 2013 года занимается популяризацией творческого и научного наследия своего отца.
Писатель-фантаст Адлер Тимергалин
Источник фото: 100tatarstan.ru. Художник Алсу Тимергалина
«В психбольнице отец набирался знаний от «неблагонадежной» профессуры»
— Алсу, в какой момент вы начали заниматься популяризацией творчества своего отца?
— Папа был коллекционером, он собирал словари, научно-популярную литературу, занимался переводами. Вся квартира была заставлена книгами. Он умел находить дефицитные издания, собрал, например, все тома словаря Брокгауза и Ефрона! Папа очень любил Рэя Брэдбери, Клиффорда Саймака. У него был маленький шкафчик с серией зарубежной фантастики. Конечно, были книги и наших фантастов – Ивана Ефремова, Александра Беляева и других. Все это он давал мне читать.
Папа обожал космос. Позже, когда я приходила к нему в гости, он встречал меня какой-нибудь новой фотографией Марса, всегда находил что-то интересное в интернете. Он освоил компьютер почти сразу, как только они появились. И все, что появлялось нового о космосе, он мне с удовольствием рассказывал, это было для него настоящим открытием.
В рассказах отца очень много подлинно научного, для многих татарских писателей такой уровень знаний был в те времена недостижимой вершиной. Когда он отбывал наказание в психической больнице, он был молод и впитывал все, как губка. Он же общался там с «неблагонадежной» профессурой, набирался знаний и опыта. Видимо, светила нашли в нем благодарного слушателя.
Познания папы в биологии нашли отражение в одном из его рассказов – «Ерак планетада» («На далекой планете», – прим. Т-и), где земляне попадают на планету с разумными деревьями. В Татарстане сейчас нашлись ребята, которые сделали по этому произведению тизер 3D-мультфильма. Айнур Давлетов подавал этот проект на питчинг фестиваля «Алтын минбар», они были очень близки к победе, но, к сожалению, на этот раз не вышло.
У меня хранится папина книга, подписанная его рукой: «Алсуга әтисеннән» (Алсу от папы, – прим. Т-и). В детстве я не умела читать на татарском, а вот когда папа ушел в 2013 году, я открыла его компьютер.
«Миллият сүзлеге» — дело всей его жизни»
Фото: © Султан Исхаков / «Татар-информ»
— И что интересного там нашли?
— Папа был удивительным человеком. Наверное, он считал, что его наследие как-то само собой будет издано. И когда я открыла его компьютер, то увидела папки с прозой и с его толковым словарем «Миллият сүзлеге» — делом всей его жизни. В 2017 году в Татарском книжном издательстве тиражом 3 тысячи экземпляров вышел первый том этого словаря.
В ТКИ выпустили и двухтомник отца, где впервые вышла его публицистика. Сейчас Гаухар Магдеева переводит часть этой публицистики на русский язык, и я надеюсь, что выйдет новая книга. Обратилась по этому поводу в Союз писателей РТ, они эту идею поддержали.
Жаль, что занялась творчеством Адлера Тимергалина только после того, как его не стало. Сейчас я бы села с ним и поговорила…
«Папа всегда был очень увлечен физикой и астрономией»
Фото предоставлено автором
«После смерти Сталина его выпустили, но доучиться в Казани не дали»
— А за что он все-таки был арестован?
— Первый курс он окончил, а на втором, видимо, были волнения в университете. Он написал листовки антисталинского содержания от руки на тетрадных листах на русском и татарском языках, писатель Рафаэль Мустафин своими глазами видел их в архивах. Папу увезли прямо с улицы возле Колхозного рынка. Потом его посадили в холодный карцер. Стоял 40-градусный мороз, и там он простудил свои легкие.
Он находился под следствием, родственники и друзья предпринимали меры, чтобы его спасти. Психушка, куда его потом отправили, по факту была спасением. Там он, можно сказать, получил второе образование.
После смерти Сталина папу выпустили, но доучиться в Казани не дали, пришлось уехать в Ташкент и окончить физмат там. На отлично. Диплом у него интересный — дата окончания есть, а даты поступления нет. Но права работать в Казани у него не было, поэтому в поселке Юдино он вел кружок юных техников.
Фото предоставлено автором
— Все же вашему отцу повезло…
— Потому что Камиль бабай, его отец, был во время войны вторым секретарем райкома в Сарманово, потом председателем колхоза. Я сейчас собираю фотографии из семейного архива, дедушка там в Москве всегда в гуще людей. И он как-то повлиял, чтобы папу не посадили, спрятал его в психушку.
Папа всегда был очень увлечен физикой и астрономией, он работал в издательстве, в научно-технической редакции редактировал учебники физики и математики на татарском языке. Он был не просто редактором, но и консультантом по научным вопросам, потому что обладал энциклопедическими знаниями. Эрудиция и позволила ему создать «Миллият сүзлеге». Я в технике совсем ничего не понимаю, в отличие, кстати, от моего сводного брата, который с техникой на «ты».
«Папа был не просто редактором, но и консультантом по научным вопросам, потому что обладал энциклопедическими знаниями»
Источник фото: vk.com/tatarfantast
«Одна комната была нашей, а две других принадлежали семье внучки Галиаскара Камала»
— У вас есть сводный брат?
— Когда папа вернулся из Ташкента, он работал в родной школе в Сарманово, где директором был Камиль бабай, тоже учитель физики. Там он познакомился с моей мамой. Кстати, школа эта теперь носит имя Адлера Тимергалина, в ней учатся более 500 детей.
Я родилась в 1960 году, а спустя пять лет родители разошлись. Потом у папы была вторая семья, в которой родился брат, но просуществовала она тоже недолго.
Когда я родилась, папа уже работал в казанском издательстве, им дали комнату на улице Воровского. Это была хрущевка, трехкомнатная квартира на первом этаже, где одна комната, смежная с кухней, была нашей, а две других принадлежали семье врача Диляры апа Даутовой, дочери Анаса Камала – сына Галиаскара Камала. У них всегда было много творческих людей. Помню, к ним приходил оперный певец Нияз Даутов, гостил Мударрис Аглямов.
— Ваша мама имеет отношение к роду Гилязовых?
— Да, Лира Махуповна Гилязова — двоюродная сестра писателя Аяза Гилязова. Их отцы, Махубрахман и Мирсаид, были родными братьями. Дед со стороны мамы окончил медресе «Мухаммадия», играл на скрипке, как говорит Накия апа Гилязова, был очень образованным человеком. Несмотря на то что дед был директором школы и имел бронь, он ушел на фронт и в 1942 году на Северном Кавказе пропал без вести. А бабушка Кашифа работала в школе в Сарманово, преподавала в начальных классах.
Мама окончила географический факультет, потом — Высшую партийную школу. И шла именно по партийной линии. Каждое лето я проводила у бабушки в деревне, там были огромный сад и хороший дом. С деревенскими детьми в ту пору мы на весь день уходили на речку.
«Из девочек, с которыми я училась и потом поступила в художественное училище, по профессии работаю только я».
Фото: © Рамиль Гали / «Татар-информ»
«Из девочек, с которыми поступила в художественное училище, по профессии работаю только я»
— Как вы стали художником?
— Папа любил рисовать, у меня долго хранились его рисунки — цветы, нарисованные карандашами. Дядя со стороны мамы тоже увлекался рисованием и фотографией. Он подарил мне первый этюдник с масляными красками. В Сарманово они писали лозунги, тогда это было делом прибыльным, наглядной агитации советская власть уделяла большое внимание.
А меня мама привела в художественную школу на проспекте Ибрагимова к лучшему педагогу по ИЗО Рашиду Тухватуллину. Об этом периоде у меня остались очень теплые воспоминания. Рашид Абдрахманович умел работать с детьми, с ним было весело. Он читал нам рассказы Драгунского, мы покатывались со смеху, а потом делали к ним иллюстрации. Мне нравились уроки композиции. Еще он ставил нам очень сложные постановки, это тоже было интересно. Тогда краски и кисти давали в школе бесплатно, такой был коммунизм. У меня хорошо шла акварель, я до сих пор делаю иллюстрации к детским книгам акварелью. Она не у всех идет, а мне очень нравится. В художественной школе в основном работают гуашью, потому что ее легко переписать. А акварель такой возможности не дает. Так что спасибо моему педагогу.
Из девочек, с которыми я училась и потом поступила в художественное училище, по профессии работаю только я.
«У меня хорошо шла акварель, я до сих пор делаю иллюстрации к детским книгам акварелью. Она не у всех идет, а мне очень нравится»
Фото: © Рамиль Гали / «Татар-информ»
— Как вы начали работать в СМИ?
— Я начала с обложек в книжном издательстве. Там был цех, где ретушировали черно-белые фотографии. Надо было отрисовывать их тушью и белилами. И я сначала училась у опытных ретушеров. По тем временам платили неплохо — 8 рублей за фото. Потом я оформляла гуашью поэтические сборники татарских поэтов. Тогда все делалось вручную.
Я сотрудничала с газетами, журналом «Казан утлары». Делала иллюстрации к альманаху «Идел», а в 1989 году, когда открылся литературный молодежный журнал «Идель», меня пригласили туда в качестве художественного редактора. С теплотой вспоминаю эту работу — атмосфера в редакции была очень сильная, творческая.
Фото предоставлено автором