В театре Камала прошел предпремьерный показ спектакля «Неравные»

«А какой у тебя Чехов?»

В универсальном зале театра Камала состоялась предпоследняя премьера этого сезона — драма «Неравные» по пьесе Фатиха Амирхана. В недавнем интервью «Татар-информу» постановщик и главный режиссер театра Фарид Бикчантаев рассказал, что поставить именно эту пьесу он хотел еще 30 лет назад.

«И тогда, и сейчас – очень интересно погружаться в жизнь татарского общества начала XX века. И внимание к этим процессам, думаю, не ослабеет никогда. Мы очень часто говорим о Габдулле Тукае, но не говорим о Фатихе Амирхане. Много-много людей создавали так называемый «татарский ренессанс», и желание обратиться к «ренессансу» у меня возникло уже давно», — рассказывал он.

Особенно его привлекает пассионарность татар, с которой удалось за короткое время кардинально преобразовать общество. «Это настолько плотный, густой, противоречивый и поэтому очень интересный период, что я неминуемо должен был к нему вернуться», — добавил он.

Фарид Бикчантаев рассказал, что поставить именно эту пьесу он хотел еще 30 лет назад

Фото: © Михаил Захаров / «Татар-информ»

Рассказал Бикчантаев и про теорию «татарского Чехова».

«Например, существует мнение, что Фатих Амирхан – это татарский Чехов. Значит, будем ставить Амирхана, ориентируясь на Чехова, так? Но возникает вопрос: а какой у тебя Чехов?» — задался вопросом режиссер.

Свой подход к Чехову у Фарида Бикчантаева есть. К его текстам он относится «не как к иконе, а как к материалу» — пьесы Чехова податливы и их можно ломать, считает режиссер. После символического занавеса можно сказать, что Чехов — это скорее про форму, чем про содержание.

«Я думаю, что сложно примет», — попытался угадать реакцию зрителей Бикчантаев в нашем интервью.

Фото: © Салават Камалетдинов / «Татар-информ»

«Неравных» играют в Универсальном зале, где за прошедший год начала формироваться своя аудитория. Многие, заметил Бикчантаев, приходят сюда с наушниками — люди, не знающие татарского. Здесь люди больше готовы к нестандартным подходам и конфликтам. Такой выбор площадки, безусловно, сыграет на руку спектаклю, если слухи о том, что татарская публика плохо переваривает Чехова, верны.

Над сценографией работал Булат Ибрагимов, художник по свету — Екатерина Гиждиян. Хореограф — Марсель Нуриев.

«Блеск этой жизни дешевый и напоминает отсвет искусственных стекляшек»

Первым зрителям повезло получить в руки театральный буклет к премьере — многостраничный журнал с отрывками из статей, посвященных Фатиху Амирхану и его произведению.

Драма «Неравные» была написана писателем в 1914 году. Очень скоро она попала в труппу «Сайяр», и уже в феврале 1915 года артисты труппы исполнили ее в Новом клубе (театр на Большой Лядской, ныне Горького). Режиссером выступил Габдулла Кариев, Карим Тинчурин исполнил роль писателя Сулеймана. Постановку хорошо приняли, в зале сидели прогрессивные купцы, журналисты и писатели, курсистки и гимназисты, немногочисленные татарские чиновники и юристы. Драма была современной, и к тому времени у представителей татарской интеллигенции на многое открывались глаза.

Фото: © Салават Камалетдинов / «Татар-информ»

«В то время национальный вопрос приобрел еще большую остроту и усилилось национальное самосознание. Получившие русско-европейское образование, но не оторвавшиеся от своей родной культуры Рукия и умный Сулейман просто и ясно выражали идеи национального патриотизма, и это не могло не вызвать одобрения зрителей», — из книги Ибрагима Нуруллина «Прометей из Ново-Татарской слободы» (1991).

Картины жизни татар у самого излома истории не предвещают никакой беды. На дворе 1915 год, жизнь кипит. Вот, с одной стороны, молодой предприниматель Гумер (Зуфар Нуртдинов) развивает свою оптическую фирму, спорит с отцом Сафи (Рамиль Вазиев), который ничего не понимает в новом виде предпринимательства. Две его сестры никак не могут помириться, одна из них, старшая Салима (Чулпан Назипова), не может принять, что младшие живут в более счастливое время, у них все есть, а младшая Рокия (Илюса Камалиева) не может примириться с консервативными взглядами своих домочадцев — для всех она капризный ребенок. Сестры сходятся лишь когда попадают на «вечеринку» к писателю Сулейману, центру притяжения татарской интеллигенции.

Фото: © Салават Камалетдинов / «Татар-информ»

Картину завершают очень странные «шуралиные» танцы, когда молодые парни и девушки соревнуются в коротких и энергичных движениях под электронный бит.

«С одной стороны, такая жизнь может показаться красивой и вдохновляющей. Она прям-таки лучится, но блеск ее дешевый и напоминает отсвет искусственных стекляшек, которые норовят показаться драгоценными каменьями», — писал Фатих Сайфи-Казанлы в газете «Тормыш» в 1916 году.

Фото: © Салават Камалетдинов / «Татар-информ»

Сестры «помириться итәләр», а что потом?

Единственная, кто, может быть, способен разглядеть в «драгоценных каменьях» стекло, — Рокия. И она может сказать об этом вслух. Илюса Камалиева с первого появления на сцене задает движение всему спектаклю, в первом действии ее искрометный дух прекрасно дополняют Зуфар Нуртдинов и Рамиль Вазиев. В сценах и героях вообще много жизни и быта, того самого реализма, как много об их характерах говорят их мимика и жесты.

Два года спустя — сначала июль, а затем и «осень» 1917 года — многое изменится. Гумер наймет себе в партнеры татарина, Рокия окончит наконец свою гимназию, Салима бросит учебу и останется хозяйкой в доме после смерти отца. Этот мир по-прежнему полон бытовых странностей, но что-то уже не то. Праздный ход жизни героев нарушает сначала бренность человеческого тела — писатель Сулейман оказался в коляске (как и сам Фатих Амирхан, который последние 20 лет своей жизни провел в инвалидном кресле). Внезапно узнается, что подруга покрылась. Затем студент Габдулла (Радиф Галимов) устраивает спор с Рокией на неказистом татарском — как быть татарину, получившему то самое русско-европейское образование? Хрупкость этого мира ощущается как никогда для татарской интеллигенции.

Фото: © Салават Камалетдинов / «Татар-информ»

Этот мир наполняет уже совсем иной воздух, и разные мысли, как назойливые мухи, нарушают его покой. Уже пошлым кажется блеск «драгоценных каменьев», все менее уместно звучит «Галиев-коммерсант» и искусственными кажется пара-татарский: «извинить итә», «разрешить итә» и так далее. Даже любовь отходит на второй план. История сводится к отношениям двух сестер, но и их финал нарушит сначала выстрел, а затем огненная заря — вестник скорой революции. Придут уравнители, и что будут значить тогда все эти размышления о неравенстве людей и национальном патриотизме?