"Спецы"

Томск и Новосибирск давно соперничают. Томск - старейший центр высшего образования в Сибири, с дореволюционными традициями (универ, политех, мед). Но промышленно и урбанистически он захирел после того, как был обойдён Транссибирской магистралью (мой дед, патриот Томска, лично ненавидел за это инженера и писателя Гарина-Михайловского, ответственного за это, называя его "дубиной стоеросовой"). 20% населения Томска - студенты, едущие со всей Сибири и из Казахстана. Молодой же Новосибирск (тогда - Новониколаевск), родившийся как раз на стыке Транссиба с Обью, стал быстро растущим центром Сибири, и в 60-е годы там основали Сибирское отделение Академии наук (ранее там и университета не было), накачали известными учёными. Томск не желал сдавать позиции хоть в этом (дед называл новосибирцев "выскочками и саморекламщиками"), и научное соперничество между ними идёт до сих пор. Особенно сильна в Томске медицинская наука. В начале 70-х в нашем городе заболела женщина, работавшая с отцом, её положили в больницу: болезнь оказалась сложная, диагноз вроде поставили, назначили лечение. А ей, бедняжке, всё хуже и хуже, уже вставать перестала. Пригласили на консилиум матёрого человечища - академика Д.Д. Яблокова, знаменитого на весь СССР томского медика, в прошлом фельдшера армии Колчака. затем окончившего легендарный Томский мед. Яблоков (которому уже было под 80) просмотрел все данные, осмотрел пациентку лично с помощью простого стетоскопа, обследовав каждый сантиметр тела (какие там в начале 70-х томографы и узи?!), после чего объявил местным эскулапам, что если они будут продолжать её так же "лечить", то они её убьют. Поставил другой диагноз, отменил прежние препараты и назначил новые. Слово такой глыбы, как Яблоков, было - закон! И через неделю женщина встала с постели, а через три недели её выписали. Вот это был уровень.

К чему это я? Всю знаменитую советскую науку создали старые русские "профессора Преображенские". Тупая байка, что "все белые эмигрировали, остались потомки победителей", не выдерживает никакой критики. Я исследовал социальный и политический состав сибирской профессуры накануне и во время революции (правда, он был несколько демократичнее по соц. происхождению, чем в Европейской России - меньше потомственных дворян и больше разночинцев, особенно поповичей, но политически очень схожим). Среди томских профессоров, не считая официально беспартийных, было всего 5 черносотенцев, зато 15 октябристов, 22 кадета, ну а социалисты были представлены жалкими 2 эсерами, 2 меньшевиками и 1 большевиком (отцом известной комиссарши Ларисы Рейснер, жены выродка Ф. Раскольникова). Большинство в Гражданскую войну поддерживали власть Колчака. И, представьте, и министр народного просвещения правительства Колчака проф. Сапожников, и товарищ министра проф. Саввин никуда не уехали, а остались работать там, где и были (Саввин даже стал ректором университета при большевиках). Уехали лишь те, кому реально грозила смерть, вроде министра юстиции проф. Тельберга (ну, вы понимаете разницу между министром юстиции и министром просвещения в эпоху Гражданской войны). Так вот, именно эти энциклопедически образованные "профессора Преображенские" и обучили уже советских учеников, это не партия и тов. Сталин их "вырастили".

Понимаю ли я их? Отлично понимаю. А вот кого не желаю понимать и прощать - это офицеров, перешедших на службу к большевикам. Сколько бы ни твердили мерзкие большевицкие последыши об "оставшихся вместе с народом", как бы ни оправдывали их историки принудительными мобилизациями Троцкого и страхом, что семьи окажутся под репрессиями в случае перехода к белым, объективно эти люди, идейно далёкие от большевизма, из корыстных соображений (карьеризм, как у Тухачевского, или просто хороший паёк и безопасность, как у большинства) ковали победу врагам Родины - большевикам. И вот их простить, на мой взгляд, нельзя (хотя большинство из них и так были наказаны судьбой, будучи использованы, а потом расстреляны советскими якобинцами в ходе операции "Весна" и в 30-е годы).