«Я поэт, который совершенно случайно попал в министры»: Улюкаев — о годах в заключении, поэзии и гуманизации тюрьмы

Бывший министр экономического развития Алексей Улюкаев, отбывший около 5,5 лет в колонии в Тверской области по делу о коррупции, не хочет возвращаться к публичной жизни и называет себя «поэтом, случайно ставшим министром». Об этом он заявил в интервью RTVI. Также Улюкаев рассказал об отношении к нему со стороны тюремной администрации и о влиянии заключения на творчество и представлениях о религии.

О деятельности после заключения

В разговоре с ведущей RTVI Татьяной Бур Улюкаев заявил, что «хочет частной жизни». По его словам, «ходить по улицам и заглядывать в какие-то заведения — это удивительная радость и счастье».

Сейчас Улюкаев работает в Фонде экономической политики в качестве главного научного сотрудника. Он отметил, что с Фондом, который в свою очередь аффилирован с Институтом экономической политики им. Е.Т. Гайдара, был связан многие годы и именно из него перешел на работу в правительство. «То есть я вернулся в свою альма-матер в каком-то смысле, туда, где начинал когда-то», — поделился Улюкаев.

Свое творчество Улюкаев назвал «выплеском себя», который можно сравнить с котлом высокого давления. По его словам, если не открывать крышечку этого котла, то его разнесет и разорвет. «Для меня открытие крышечки котла — это было всегда писание стихов: раз, написал — и полегчало, и можно жить дальше», — объяснил он.

В заключении Улюкаев, ранее причислявший себя к агностикам, по его собственному признанию, по-другому взглянул на религию и веру.

«Я не скажу, что я стал верующим человеком, нет-нет. Но в этическом смысле евангелическое христианство я считаю сильнейшим нравственным посланием, которое когда-либо существовало в истории человечества, и мощным средством, которое может помочь человеку стать лучше», — добавил он.

Об отношении тюремного руководства к нему

Как рассказал Улюкаев, к тому, что он пишет стихи, руководство колонии «никак не относилось». В то же время он отметил, что администрацию исправительного учреждения «несколько напрягло и насторожило», когда еще во время заключения были опубликованы несколько его стихотворений.

Впрочем, отметил он, «ничего плохого» за годы, проведенные в тюрьме, ему «никто никогда не делал, и какого-то там панибратства или особых радостей тоже не было». «Поэтому никакого специального отношения к этому не было. Они знали, что я там что-то там калякаю», — рассказал Улюкаев.

О том, почему стал работать библиотекарем и организовал экономический кружок в тюрьме

Работать библиотекарем, а также вести собственный экономический кружок в тюрьме Улюкаев начал из «чувства востребованности». По его словам, очень тяжело, когда обрываются контакты, которые связывают человека с миром и обществом, в результате чего он становится «никому не нужен».

По его словам, «самое плохое в тюрьме — когда не выводят на работу». Такое, например, происходило по праздникам, когда «в бараке сидело 90 человек, и делать нечего». «И ты ждешь каждую минуту, когда же этот день закончится. А тут вывели на работу, здесь все: ты закрыт от этого ужасного наказания ничегонеделанием, неправильным общением, и это тоже хорошо», — добавил Улюкаев.

В колонии бывшего министра удивило то, как много людей там тянутся к образованию. По его словам, осужденные готовы читать серьезные книги, причем не только художественные, но и философские: Сенеку, Светония, Зигмунда Фрейда, Карла Густава Юнга, Карла Маркса. Как считает Улюкаев, это не только приободряет в заключении, но и важно «на выходе» из него.

«Представляете, вот человек, оторванный на несколько лет, оторванный от семьи, от работы, от нормальных связей… А самое главное — от принятия решений. Тюрьма способствует инфантилизму, такая подростковость затянувшаяся. Ты не принимаешь решений, не несешь за них ответственность, за тебя решают. И ты, когда выходишь потом, тоже не готов к этому, можешь сделать очень много глупостей разных, очень много разных ошибок в силу своей неготовности», — пояснил экс-министр.

О гуманизации тюрем и создании федеральных исправительных центров

Помогать заключенным, в том числе в вопросах финансовой грамотности, Улюкаев, по его словам, считал «очень важной задачей для социализации этих людей». Однако заниматься вопросами заключенных в составе каких-то публичных объединений или общественных наблюдательных комиссий (ОНК) бывший министр в дальнейшем не намерен. Как считает Улюкаев, «входить в состав чего-то» для него «не самый лучший вариант».

«А вот помочь тем, что я, как мне кажется, умею, то есть отметить проблемную сторону этой жизни и постараться сформулировать какие-то возможные пути решения этих проблемных ситуаций, как сделать тюрьму в широком смысле этого слова более гуманным, более эффективным, более полезным институтом, — это я мог бы делать именно как аналитик и как автор», — отметил он.

Гуманизация тюрем, уверен Улюкаев, в России необходима, поскольку «в современных технологических условиях применение этого вида наказания совершенно не обязательно». По его мнению, не сажая в тюрьму, а просто ограничивая свободу и используя новые способы контроля заключенных, «можно было бы добиваться тех же или лучших результатов, но не разрывать прежде всего семейных, а также социальных связей».

Улюкаев отметил, что крупнейшие корпорации страны, которые испытывают дефицит рабочей силы и острый кадровый голод, «могли бы создавать такого рода учреждения с применением этого труда».

«И наконец, институт СИЗО. Ведь в СИЗО содержатся люди, по которым не принято судебного решения, то есть невиновные. В СИЗО нельзя иметь часы, ты не можешь определить время. Ну и много чего другого. Технически просто было бы создать более гуманные условия», — добавил он. Как отметил бывший министр, эти идеи могут иметь смысл в случае, если тюрьма преследует цель не просто наказать, «а изменить человека и дать ему шанс исправить его».