С Островским, но без Добролюбова. В ТЮЗе Твери в октябре началась «Гроза»

Фото: Анастасия Чистякова Текст: Ольга Вересова Встреча с искусством для большинства из нас равняется встрече с прекрасным и не равняется пыткам. А Островский — это известная боль. Головная — для тех, кто выбрал путь учителя литературы, «зубная» — для тех, кто учился в 9-10 классах российской школы. То есть практически для всех. Первые десятилетиями пытаются объяснить, что хотел сказать автор, а вторые стараются, если не понять, то хотя бы простить. Это непросто, особенно если учесть, что в двух из трех произведений школьной программы автор безжалостно убивает главных героинь, оставляя при этом в живых никчемных персонажей. И чем больше пропасть между читателем и писателем, тем упорней российские театры (особенно театры юного зрителя) в своем желании помочь учителям словесности. Отец русской драмы и основоположник национального театра Александр Николаевич Островский кажется необъяснимым, но попытки толковать его не иссякают. Очередное решение этой загадки предлагает прямо сейчас, на наших с вами глазах ТЮЗ Твери, где в октябре началась «Гроза». Это, наверное, самое известное произведение автора. Сюжет пьесы, если читать буквально, строится вокруг банального любовного треугольника, каких в литературе — и высокого класса, и уровнем пониже — с избытком. Он любит ее, она любит другого, другой пока еще не знает, что делать и кто виноват. Действие пьесы происходит в вымышленном городе Калинове на Волге. Произведение ставится на сцене театра в бывшем городе Калинине на Волге. Знаки повсюду. Зрителям намекают сразу, с порога, еще до начала спектакля. Стол, пара табуреток, напоминающий цирковую арену круг, условные деревья и над всем этим на сцене – портрет первой космической женщины нашей планеты Валентины Терешковой, еще молодой, в лётном комбинезоне. То ли это намек на «Чайку» Антона Чехова, с которой пару лет назад в тверском ТЮЗе начала ставить классику британский режиссер с русскими корнями Вероника Вигг; то ли ассоциация к известной фразе героини «Грозы» Катерины, которая спрашивала «Отчего люди не летают так, как птицы?», и в конце концов полетела, с обрыва; то ли это попытка «оторвать» зрителя от привычной трактовки произведения — указать, что время и место действия условны, замысел автора шире, ждать костюмированной драмы о позапрошлом веке не стоит. В общем, интрига бешенная. Многие зрители в напряжении весь спектакль ждали, кода же это «ружье» выстрелит. Кого-то «ранило» еще до финала — стало стыдно, противно, больно, страшно. Некоторых «выстрелы» догнали позже. Часть поделилась страхами и фобиями, собственным мнением и «пулями» в социальных сетях, создав еще больше загадок вокруг Островского и «грозового фронта» в ТЮЗе, порождая желание увидеть происходящее лично. Подобное, кстати, вовсе не означает, что всем всё понравилось. Среди зрителей были и те, кто не досидел до антракта, и те, кто пустил слезу, впечатлившись постановкой, и те, кто аплодировал стоя, и те, кто ушел недовольным. Есть мнение, что именно таким должен быть настоящий театр. А на все это (на взрослых в зале и на сцену с кругом, Терешковой и деревьями) смотрели со стороны подростки — зрители не по призыву сердца, а по программе. Это для них, наверное, Катерина Кабанова в самом начале спектакля прямо под портретом космической «Чайки» написала мелом — как будто на классной доске тему урока — «ГРОЗА». Это они внимательно следили за влюбленными героями и их «физкультурными упражнениями» на турнике, потом смеялись, узнавая жесты и приемы «братков на районе» в тренировочных штанах и шапках, а в финале спрашивали друг друга: «А чё? А где гроза-то?».  Грома, молний и других спецэффектов на сцене действительно не было, костюмы и декорации казались недорогими и условными. Но благодаря этой схематичности неожиданно выступили из тени, вперед, другие сюжетные ходы, незамеченные ранее любовные линии и возможные авторские замыслы (и даже, что греха таить, идеи феминизма), которые скрывались годами под слоем Добролюбова и его «луча света в темном царстве».  ТЮЗ как будто отодвинул тяжелую пыльную портьеру, чтобы зритель смог увидеть свою «Грозу».