В соцсетях ужаснулись раскрывшимся деталям про дом НКВД на 1-й Тверской-Ямской

Биография следователя НКВД полковника МГБ Александра Хвата, который в 1941 году до смерти запытал академика Николая Вавилова, вызвала ужас при обсуждении в соцсетях. Отправной точкой послужило описание дома НКВД. Презрение и ужас вызвала биография одного из жильцов дома 11 по Первой Тверской-Ямской. Поводом стала публикация в группе «Другая сторона Москвы» в запрещенной в РФ социальной сети Instagram, принадлежащей американской компании Meta Platforms Inc. (признана экстремистской организацией и запрещена в России). Постоянный автор группы опубликовала пару снимков дома и подробную информацию о нем. Среди прочего она написала: «Этот внушительный восьмиподъездный дом был построен в 1940 году и в советское время имел адрес "улица Горького, дом 41". В справочных материалах обтекаемо указывается: "Проектировался с использованием планировочных решений буржуазного прошлого". В переводе — рядом с кухней была комната для кухарки. Сейчас его адрес 1-ая Тверская-Ямская, 11. На первом этаже когда-то находился магазин "Динамо". Теперь — "Тирольские пироги". А на этажах выше жили высокопоставленные сотрудники НКВД — МГБ разных мастей и судеб. Были среди них и такие, кому довелось умереть в своей постели. Квартира 6 — Константин Зильберман, заместитель начальника Главного тюремного управления НКВД СССР. Благополучно дожил до седин и мирно умер в 1978. Квартира 9 — Николай Зубов, сотрудник следственной части МГБ СССР. Умер в 1978 Квартира 87 — "Железнодорожный Феликс" Николай Синегубов. Умер в 1971. А в соседней с Синегубовым квартире №88 (вход с Васильевской улицы) до 1993 года жил переживший их всех следователь НКВД полковник МГБ Александр Григорьевич Хват. Среди прочего в 1940-1941 в течение одиннадцати месяцев он вел следствие по делу Николая Вавилова. После этих допросов до камеры номер 27 в Бутырской тюрьме Вавилова доволакивали надзиратели — сам он идти не мог. Великий русский генетик в 55 лет умрет от дистрофии и дизентерии в тюрьме города Саратова в январе 1943 года. Полковник Хват доживет до 85 и умрет в своей постели в 1993-го. А в самом конце 80-х, когда только-только начинали писать о годах террора, его разыщут и возьмут у него интервью. Журналистку поразит, что полковник не сумеет сдержать слез, рассказывая, как в начале шестидесятых, в годы хрущевской реабилитации, у него отобрали партбилет и вместо полагающейся ему повышенной пенсии полковника КГБ дали пенсию общегражданскую — за «нарушение социалистической законности в годы работы в НКВД». А в ответ на вопрос, не было ли ему по-человечески жаль выдающегося русского ученого, у которого отняли не пенсию и не партбилет, а жизнь, Александр Григорьевич рассмеется. Рассмеется и совершенно искренне скажет: "Что значит жалко? Ну что он, один что ли?" И так ответит не тридцатилетний юнец в форме лейтенанта НКВД, а 85-летний старик, уже одной ногой стоящий в могиле. Карьера полковника Хвата не отличалась уникальностью: чернорабочий — райком ВЛКСМ — обком ВЛКСМ — НКВД». Подписчики группы немногословно прокомментировали эту страшную биографию: «М-да-с, тот самый следователь Хват, который мочился на голову великого русского ученого Вавилова. Эту статью о нем написала тогда журналистка Евгения Альбац. Этот Хват какой то просто феноменальный подонок и такое же ничтожество. Синегубов тоже…. тот еще был "красавец"». Ранее в соцсетях обсуждали дом девятого управления КГБ на Садовой-Кудринской 8/12.