На "Золотой маске" прошли спектакли из Тюмени и Петербурга
"Семейка Аддамс" родилась из комиксов Чарльза Аддамса, переросших в сериал, а затем в фильм Барри Зонненфельда, по которому Россия и познакомилась с этой любвеобильной, но ненормальной семьей. Ожившие трупы, порции электрического стула, рюмочка яда на сон грядущий и прочие утехи черного юмора могут веселить в более благополучное время, и не вина "Золотой маски" в том, что мы смотрим кладбищенское шоу в дни общего смятения - кто мог предвидеть! Но зал охотно хохочет, что, собственно, здесь и требуется.
В Тюмени, где нет музыкальных театров, лакуну заполнил Большой драматический, замахнувшись сразу на Бродвей. Из Москвы приглашена режиссер Дарья Борисова, артисты увлечены новыми вызовами и отважно демонстрируют свои пластические и вокальные таланты. В театре нет оркестра, но несмотря на изначальную компромиссность идущего под "минусовку" музыкального спектакля, парад зомби получился занятным. Зрелище подкупает в первую очередь гротескными масками и костюмами Марии Утробиной, стилизованными под фирменный облик персонажей и во многом скопированными с бродвейского образца. Музыкальный уровень приемлем в ансамблях, реже - в сольных номерах и особенно проседает в громогласном, но монотонно резком звучании малышки Венсди (Марии Терешиной явно не хватает нужного по роли "отрицательного обаяния", ее пению - чувства меры). Менее всего убеждают драматические актеры, как ни странно, в драматических сценах - характерность персонажей в основном идет от костюмов и грима, но не от "вкусной" проработки текстов, не от актерской иронии. Режиссура преуспела в музыкальном тренаже труппы, но упустила азы драматического действа: органично сыграть столь колоритный гротеск театр не сумел, забыв о богатой палитре комедийных красок, которыми по идее должен владеть в совершенстве. Актерски наиболее выразительными получились Мортиша у Софьи Илюшиной, Фестер у Константина Антипина и особенно Элис у Жанны Сырниковой - самый живой и объемный образ спектакля.
Справедливости ради вспомним, что и на Бродвее эта вещь не сражала открытиями: маски были перенесены на сцену, когда уже приелись на телеэкранах, сюжет, придуманный Маршаллом Брикманом и Риком Элисом, анемичен, а в музыке Эндрю Липпы шлягером можно признать разве что вступительную песенку When You`re an Addams, которая и стала лейтмотивом. Перед жюри "Золотой маски" стоит трудная задача сравнивать зеленое с соленым - полноценные музыкальные спектакли, где есть живой оркестр и все цементирующий, задающий драйв дирижер, с квазимузыкальным шоу, идущим под "минусовку" с ее плоским звуком и потому изначально механистическим.
Сильным претендентом на "маски" стал спектакль питерского "Приюта комедианта" "Дорогой мистер Смит" - офф-бродвейский камерный мюзикл на двух актеров, которые в течение двух часов должны держать зал. В основе сюжета сентиментальный роман в письмах Джин Уэбстер: сиротка из приюта пишет невидимому благодетелю, оплатившему ее учебу в колледже, полагая, что это старый чудак, но зрителям спектакля он явится в образе кумира питерской публики Ивана Ожогина, и финал авантюры ясен с самого начала. Режиссера Алексея Франдетти материал заинтересовал в дни пандемийной самоизоляции - лаконизм действа идеально подходил для "мюзикла в интернете", цепочки сольных номеров, снятых каждым актером у себя дома и монтажом соединенных в "диалог на расстоянии". Теперь - сценическая версия, упоительное трио Юлии Дякиной, Ивана Ожогина и превосходно выполненного видео-арта, не только заменившего декорации, но и доказавшего, что никакая сценография не может быть более выразительной и остроумной (студия Artnovi, художественное решение Вячеслава Окунева). Действо сопровождает инструментальный квинтет Елены Булановой.
Материал либретто столь же опасный, сколь и благодарный. Он замечательно придуман, и развитие сюжета изобилует все новыми поворотами. Но сюжет этот - не столько дневник взросления героини и сближения двух столь разных людей, сколько кардиограмма их психологических состояний, комплексов и душевных метаний. Этот новый "Пигмалион" дан с точки зрения Элизы, которую здесь зовут Джуди, и мотор шоу - ее рассказ: он обращен к зрителю, он движет сюжет, и его действенные сцены героиня проигрывает - проживает. А если нужно включить в действие кого-то еще, его можно просто обозначить в анимационном рисунке - директрису приюта или, как у Диснея, окруживших Принцессу зверушек. Спектакль - торжество театральной условности и ее способности стать безусловной. Чрезмерными я бы признал гримы героев: понимаю, что глаза и щеки рисовали под детский комикс, но не могу ответить на вопрос - зачем.
Это шоу, рассчитанное на звезд и их рождающее. Юлия Дякина, за плечами которой уже много ярких ролей: от Эвридики и Генриетты в "Казанове" до роскошной коллекции номеров в телеконкурсе "Большой мюзикл", здесь резко набрала новую высоту, предъявив сложную, глубокую и умную драматическую работу. Иван Ожогин еще раз доказал свое сценическое обаяние и актерское мастерство. К вокальному решению женской партии есть вопросы. Джуди в спектакле проходит путь от девочки из приюта до успешной и очень амбициозной молодой писательницы. Это взросление передано не только безупречно точными актерскими красками, но и вокалом. И первые сцены Дякина пропевает "подростковым" ломким голосом, слишком часто срываясь на фальшь и заставляя не знающих ее зрителей думать, что актриса просто плохо поет. Так что овладеть высшим пилотажем - умением талантливо передавать плохое пение подобно тому, как клоун под куполом цирка виртуозно изображает неумелость, но с каната не срывается, Юлии Дякиной еще предстоит.