К вопросу об искажении описания событий Гражданской войны на территории Симбирской губернии в воспоминаниях очевидцев из фондов Государственного архива новейшей истории Ульяновской области
На сегодняшний день многие документы по истории Гражданской войны введены в научный оборот. Тем не менее до конца неисследованными остаются воспоминания участников Гражданской войны на территории Симбирской губернии, хранящиеся в Государственном архиве новейшей истории Ульяновской области. В 1958 г. Истпартотделом Ульяновского обкома КПСС был издан сборник воспоминаний «Симбирская губерния в 1918–1920 гг.», ставший первой и единственной попыткой обработки данного пласта документального наследия. Ввиду того что значительное количество воспоминаний поступило в архив уже после выхода сборника из печати, наличия у членов редакционной коллегии крепких политических убеждений, повлиявших на выбор публикуемого материала, встает вопрос о возобновлении аналитической работы с имеющимися в архиве текстами воспоминаний.
Всего в фондах архива хранится порядка 250 документов, посвященных событиям Гражданской войны, происходившим на территории Симбирской губернии. Время написания большинства из них относится к 50–60-м гг. ХХ в. Превалирующее число авторов воспоминаний являлись кандидатами либо членами партии, активными деятелями большевистского движения, а значит, трактовка пережитых событий имеют определенный политический окрас. Вместе с тем мемуарам, в том числе советского периода, свойственна способность сохранять такие стороны исторических событий, которые не могут найти отражение в других видах источников. Делопроизводственные документы советских и партийных органов зачастую не могут передать колорит эпохи, отразить развитие общественно-политической мысли, степень сохранения исторической памяти населения о тех или иных событиях. В связи с этим исследование текстов воспоминаний, их источниковедческий и текстологический анализ имеет важное значение для исторической науки.
В особенности подробное изучение содержащейся в них информации, поскольку нередки случаи ее как преднамеренного, так и непреднамеренного искажения. Рассмотрим на нескольких примерах. В прямой связи с деятельностьюП.Х.Гладышева– руководителя профсоюза текстильщиков, военного комиссара Симбирской губернии находится личность А.М. Базжина. П.Х. Гладышев, А.М. Базжин и В.Г. Пеньевский возглавляли сводный отряд красноармейцев и текстильщиков, отправленный 2 июня 1918 г. из Симбирска для помощи самарским войскам красногвардейцев. Принято считать, что Базжин погиб на следующий день – 3 июня в боях под Самарой, а Гладышев и Пеньевский попали в плен и направлены в тюрьму Комуча.
Подобная версия отражена в воспоминаниях И. Абросимова – главы одного из продовольственных отрядов: «…Гладышев и Базжин: погибли под городом Самарой в боях с чехо-словакскими бандами»2 . Наряду с этим, в фондах архива хранятся карандашные зарисовки, выполненные П.Х. Гладышевым во время заключения в тюрьме Комуча. Среди эскизов имеется портрет «т. Базжина», вероятно и являющегося тем самым Базжиным, гипотетически погибшим 3 июня. По воспоминаниям жены революционера А.Я. Гладышевой, после окончания боя Гладышев под именем рядового красноармейца Иванова попал в плен вместе с симбирскими текстильщиками, среди которых упоминается «т. Базжин»3 . По ее словам, кончина настигла Базжина спустя год нахождения в заключении – после эвакуации пленных из Самары в Тоцкое он умер от тифа. Похожую версию приводит А.А. Раткевич, вступивший в отряд текстильщиков Гурьевской суконной фабрики Карсунского уезда Симбирской губернии. После пленения Раткевич оказался в одной камере с Гладышевым и Базжиным.
Он же описывает, как создавались тюремные зарисовки. В ответ на расспросы смотрителя о своей личности Гладышев назвался художником и получил предложение нарисовать его портрет4 . Из воспоминаний жены Гладышева известно, что именно выходы за принадлежностями для рисования использовались для организации побега революционера из заключения в тюрьме Комуча. Данный факт может свидетельствовать о том, что имеющиеся в фондах архива зарисовки действительно выполнены во время заключения в Самаре, а значит А.М. Базжин пережил битву 3 июня и действительно находился в заключении, а умер от тифа. Однако, по убеждению, Раткевич, не в Тоцком, а еще позднее – в Тобольске.
Значительное количество хранящихся воспоминаний посвящено описанию ликвидации мятежа М.А. Муравьева – командующего войсками Восточного фронта. 10 июля 1918 г. в сопровождении Уфимского полка М.А. Муравьев выехал из Казани в Симбирск с целью взятия Самары. На пути к Симбирску Муравьев устроил митинг, во время которого убеждал солдат в необходимости поднять восстание войск на фронте и заключить соглашение с командованием белогвардейских чехословацских войск. Прибыв позднее того же дня в Симбирск, Муравьев, опираясь на вверенные ему войска, оцепил Симбирский Совет депутатов, захватил почту, телеграф, телефон, радиостанцию. В своем выступлении по радио Муравьев призвал белогвардейские части, находившиеся в Поволжье, в Сибири и на Дальнем Востоке, начать наступление на Москву. По официальной версии, изложенной в сборнике документов «Симбирская губерния в годы Гражданской войны», получив сообщение об измене Муравьева, советское правительство немедленно приняло меры для ликвидации «муравьевской авантюры».
За подписью В.И. Ленина всем организациям была разослана телеграмма Совнаркома, в которой Муравьев объявлялся вне закона. И.М. Варейкис, занимавший должность председателя Симбирского губкома РКП(б), возглавил группу борьбы с Муравьевым. 11 июля Муравьев был приглашен на заседание Губисполкома, где после завершения заседания и был арестован. Однако при аресте оказал сопротивление и был убит. Ф.М. Иванов, принимавший участие в аресте Муравьева, впоследствии командир 1-го Курского бронированного дивизиона подробно описывает происходившие в Симбирске события.
В разрез с трактовой событий, приведенной во введении к указанному сборнику документов, он утверждает, что всех членов Симбирского Совета в принудительном порядке привозили на экстренное совещание, которое было назначено на 12 часов ночи. Расхождения отмечаются и в том, кто нанес решающий удар и убил эсера Муравьева. По воспоминаниям Иванова, это сделал один из латышских стрелков, находившихся в здании кадетского корпуса во время встречи совета с Муравьевым: «Муравьев, увидя вооруженных людей в дверях, видимо, сразу понял грозившую ему опасность. Он выскочил из-за стола и открыл стрельбу из маузера, стремясь вырваться из зала. Когда он поравнялся с дверями, один из латышских стрелков выстрелил Муравьеву в висок»3 . По версии И.А. Захарова, также участвовавшего в аресте Муравьева, тот был застрелен «дедушкой Жуком» – А.З. Жуковым – одним из старых красногвардейцев Симбирска .
На первый взгляд, логически выстроенной кажется версия И.В. Крюкова, также являвшегося участником ареста М.А. Муравьева. По его утверждению, в 2 часа ночи 11 июля, когда на совещании Губисполкома разгорелись споры и пришло время покончить с «авантюрой Муравьева», Г.Д. Каучуковский – секретарь губкома партии, зачитал полученную телеграмму В.И. Ленина, в которой содержалось прямое указание на арест Муравьева. Им же был рассказан и план ареста: «…собраться в гимнастическом зале, полукольцом окружить комнату, где идет совещание Губисполкома с Муравьевым.
этот момент двое людей войдут, зачитают телеграмму Ленина и арестуют изменника»2 . Крюков отмечал, что в итоге Муравьев вышел из зала заседания сам, при попытке разоружить его, оказал сопротивление, и поэтому один из красногвардейцев выстрелил в голову. Однако, согласно опубликованной заверенной копии телеграммы за подписью В.И. Ленина, документ был составлен 11 июля в 6 часов утра. В тот момент, когда Муравьева, вероятно, уже не было в живых, о чем свидетельствует сохранившийся в фондах Государственного архива Российской Федерации текст ответной телеграммы Симбирского губисполкома В.И. Ленину, где рассказывается об аресте и убийстве Муравьева. Телеграмма была отправлена 11 июля в 18 час. 45 мин., а время свершения ареста и убийства указано как «3 часа утра 11-го июля…».
Таким образом, в воспоминаниях И.В. Крюкова поддерживается идея трактовки данных событий, связанных с личностью М.А. Муравьева как выполнение приказа, а не принятие самостоятельного решения по ликвидации оппозиционно настроенной военно-политической силы. Стоит также отметить, что данный текст воспоминаний был составлен спустя почти десятилетие после издания сборника документов 1958 г. – в 1967 г.
Учитывая вышесказанное, можно сделать вывод о том, что Государственному архиву новейшей истории Ульяновской области предстоит глубокая исследовательская работа по изучению содержания, атрибутированию имеющихся в архивных фондах текстов воспоминаний участников Гражданской войны. Однако анализ и сопоставление приводимых сведений с информацией других видов источников, самих воспоминаний, посвященных одному событию, позволит выделить из большого документального пласта наиболее достоверные, а также подтвердить или опровергнуть отдельные моменты в локальной истории Симбирского-Ульяновского региона.
Ильязова Рената Витальевна