«Для всех это был шок». Почему Галяутдинов бросил высокие должности и уехал в село

Асхат Хузязянович Галяутдинов встречает нас в небольшом кабинете - одном из немногих отапливаемых в здании администрации Урайкинского поселения в селе Татарское Урайкино на 460 жителей. Мы приехали к нему потому, что таких глав администраций сельских поселений в Ульяновской области, да и в России, наверное, больше нет. Он и сам в этом признается в самом начале разговора. У него два высших образования, опыт работы в государственных структурах и в частных компаниях - шесть лет возглавлял «Ульяновскоблгазстрой» (а всего в газовой индустрии на руководящих отраслях 14 лет), был начальником информационно-аналитического отдела в Росприроднадзоре, заместителем директора в ООО «Промышленная экология», начальником отдела в управлении судебного департамента Ульяновской области - чувствуется крепкий хозяйственник... резюме - на две страницы мелким шрифтом.  Такие, как он, предпочитают уходить на повышение, а он решил вернуться на землю. В то село, в котором родился. Долги, аварийные тополя да клёны - Для всех это был шок! - начинает он разговор. - И все-таки почему вы это сделали? Подбирает слова: - Я понимаю, что все это - борьба с ветряными мельницами, но мне хотелось, чтобы село не нищало и не исчезло. Возглавить Урайкинское поселение его пригласили сами жители - сомневались, видимо, что согласится. Почти шутка! А он принял дела и должность. Бросил город, бросил высокие руководящие должности. В Татарском Урайкино, Ясашном Помряскино да и в Русском Урайкино тоже (все вместе - Урайкинское поселение, примерно на тысячу жителей) тогда царствовала маниловщина. В местной администрации отапливались два помещения, не было и туалета, сотрудники ютились в одном теплом кабинете, плотно заделывая окна от сквозняков. В долгах как в шелках. Полмиллиона должны здесь, тут - штраф за тополя, тут - сто тысяч штрафа за свалку, счета арестованы приставами. Администрация связана по рукам и ногам - полномочия вроде бы есть, но нет ни денег, ни кадров, ни желания. - Вся деревня заросла кленом, - сокрушается Асхат Хузязянович.  - Кленом, аварийными тополями и долгами... а собственно, почему? Вы ведь сами родились в этом селе, помнили его другим... - Нет, так было не всегда. У нас развалился колхоз, нет своего предприятия, и денег своих нет. Бюджет поселения... скудный. Но мы начали работать. На вопрос о своей новой зарплате бывший руководитель «Ульяновскоблгазстроя» называет сумму, эквивалентную зарплате кассира в городе - да, именно столько получает глава администрации поселения. Злые языки могли бы сказать, что тут можно воровать, - но воровать решительно нечего, скорее, наоборот, приходится вкладывать в село собственные накопления. Ключевая проблема - кадры. Ушла, к примеру, завпочтой, а другого специалиста найти не могут: слишком маленькая зарплата, плюс в здании почты холодно. Жители надеются, что администрация совместно с «Почтой России» смогут заменить окна и пригласят на работу местного жителя. Может показаться, что мы сгущаем краски - иллюстрируем смерть деревни на примере одного Татарского Урайкино и мечтателя, который попытался деревню спасти, да не вышло. А дело в том, что, похоже, вышло. Когда движение - жизнь В администрации поменяли окна и поставили энергосберегающие светильники с датчиками движения, отремонтировали туалет, Галяутдинов привез из дома холодильник, с кленами начали борьбу, за год убрали 48 тополей, сам глава работает за рулем трактора, долги начали выплачивать.  Совместно с администрацией района сделали ремонт участков дороги - уложили щебеночное покрытие. Хотелось больше - все упирается в финансы. Глава обратился к жителям, совместно с ними засыпали песком 11 участков улиц Татурайкино. Сейчас нет непроходимых участков даже в проливной дождь. По федеральной программе полностью провели освещение всех трех сел. Все примерно за год с тех пор, как Асхата «позвали на княжение» совместно с руководством района и области. Проблемы сыпались одна за другой, но село начало жить и дышать – сначала робко, а потом - полной грудью. Глава создал чат в мессенджере - туда теперь вступили почти все жители. Власти ближе, чем эта, в Урайкинском поселении еще не видели - с ними не говорили вот так, в любое время дня и ночи. Ввел моду поздравлять с днями рождениями, юбилеями, торжествами.  И вдруг все заработало. Убираться выходят все вместе. Тушить пожар - вместе. Собирать экспонаты в местный музей (его тоже придумал Асхат) - только сообща, обсуждая находки прямо в чате поселения. ...Асхат идет с нами по селу и показывает: вот тут было предписание выкорчевать пни - из-за отсутствия денег из них сделали красивые скамейки и столики. Выполнено! А вот клуб - он обветшал, начал разваливаться, так Асхат Хузязянович с главой администрации района В.Г. Половинкиным принял решение разместить тут производственный цех.  А вот здание школы: тут планируют открыть нечто вроде дома престарелых - филиал геронтологического центра «Забота». Сделать «градообразующим предприятием» - учеников-то все равно возят в другую школу, эту закрыли 8 лет назад. - Чтобы село жило, в нем должна быть работа, а у нас нет колхоза, нет своего предприятия. Нужно создать фермерские хозяйства разного профиля, оказать услуги населению, - уверенно говорит глава села, - есть социальные поддержки, гранты. Появится этот центр - появится работа в нем, от города мы недалеко. А там можно для родственников гостиницу, магазины...  Сельчане очень надеются на скорое завершение процедуры передачи здания школы и открытие здесь филиала геронтологического центра «Забота». Энергии Галяутдинову не занимать, как и управленческого опыта. И все-таки на самый первый вопрос до сих пор нет ответа. Зачем ему это? Зачем крупный руководитель, который мог сделать такую карьеру вверх, вернулся спасать село? Легенда о роднике Ханифэ Завершив экскурсию по Татарскому Урайкино, глава садится в автомобиль и предлагает нам проехать с ним по окрестностям - по родникам и кабаньим лежбищам, вдоль маленьких мостиков и бобровых плотин. Татарское Урайкино - настоящее речное королевство. Автомобиль гонит стадо гусей вдоль проселочной дороги к воде, где им приходится перепрыгивать через постройки местных бобров. Жители ломают их, а те за ночь строят новые, и идет заболачивание села. ...у леса за холмами - грязевые ванны кабанов. Местные их почти не трогают: в селе две мечети, а свинина - как известно - харам. ...в песчаном карьере - ласточкины гнезда. А там, за заросшими холмами, по бездорожью и вдоль леска - таинственный родник. Здесь силами главы администрации поселения, района поставили аккуратную зеленую беседку с полумесяцем посреди девственно-нетронутой природы. Рядом памятник, посвященный мифической бабушке Ханифэ. - По легенде, - рассказывает Асхат, - здесь во времена Ивана Грозного жила одна бабушка. Было массовое крещение, и она, не согласившись с этим, убежала. Но опричники догнали ее и убили. И из грудей ее появились 7 родников. Родники - и этот, и многие другие - в селе прямо сейчас приводят в порядок, с поддержкой минприроды и частных компаний. А этот - главный, местная легенда, бабушки из села ходят сюда пешком, а путь совсем неблизкий. Некоторые - пусть мулла называет это язычеством - привязывают к деревцу платки, прямо у памятника бабушке Ханифэ. Говорят, она помогает. Глава уверен, что со временем сюда, к этому роднику, будут приезжать туристы, будут водить экскурсии. А там и село продолжит жить. Последняя точка нашего пути - «полуостров выпускников». Место, где собираются те, кто закончил школу в Татарском Урайкино. Полуостров - это небольшая поляна, с трех сторон окруженная речкой, с нее открывается вид на все село. Глава поставил здесь стол, чтобы гости могли приезжать, встречаться, отмечать праздники, второй столик - для приватной беседы, по прошествии нескольких десятков лет есть о чем поговорить одноклассникам. Еще один столик - с посудой. Ее оставляют прямо под открытым небом - и никто ее не украл. Над полуостровом - звенящая тишина. Отсюда видно все: и обе мечети, и некоторые далекие родники, и стаи птиц, и бесконечное вечернее небо. Возможно, Асхат Хузязянович не нашел слов, чтобы объяснить, почему он бросил все и уехал спасать свое село. Возможно, это вообще нельзя выразить словами. Тишина полуострова расскажет все сама.     Андрей ТВОРОГОВ