Космически многозвучно и образно интерпретировали рассказ Достоевского в театре «Малый»

В конце 2024 года в Новгородском театре для детей и молодёжи «Малый» вышла камерная премьера по рассказу Ф. М. Достоевского «Сон смешного человека». Первые зрители побывали на нём в начале зимы, второй показ – уже 18 января. Так что желающие посетить этот необычный спектакль смогут сделать это совсем скоро. Чем же необычна премьера, почему мы не можем рекомендовать её каждому зрителю и есть ли здесь в действительности что-то смешное – читайте в обзоре интернет-газеты «Новгород».

Катарсис на грани яви

«Сон смешного человека» в сценической интерпретации режиссёра Надежды Алексеевой можно назвать моноспектаклем, ведь в нём присутствует всего один персонаж. Тем не менее, на сцене непрерывно заняты ещё два артиста: молодой актёр Данила Бурсин выступил в качестве насмешливого комментатора, а музыкант Татьяна Боброва дарит постановке уникальное живое аудиосопровождение. Главную роль «смешного» безымянного героя исполняет Андрей Данилов.

Нельзя не отметить здесь также труды видеодизайнера Анастасии Алексеевой и художника-оформителя Оксаны Немолочновой. Ведь в том числе благодаря сложному аудиовизуальному фону картина переживаний, мыслей и тревог героя раскрывается на сцене так фантастически-мечтательно и фантасмагорически-мрачно в то же время, погружая зрителя сперва в состояние безмятежной грёзы инопланетного идеального мира, а затем – в тревожный, болезненный сон. Это – кошмар, который обрывается в момент самого своего накала и разрешается чувством умиротворения и вновь обретённой надежды.

Смешная боль

Конечно, потешным герой является не только и не столько буквально: речь идёт скорее об ощущении персонажем собственной ничтожности. Именно об ощущении, ведь едва ли это переживание можно назвать осознанием, – с истиной, объективной (насколько она возможна) реальностью оно, пожалуй, общего не имеет. И уже в персональной реальности, которую зритель видит сквозь призму когнитивного искажения «смешного человека» и его самообесценивания, жизнь теряет всяческие краски и смысл.

Когда экзистенциальный кризис достигает пика, фрустрированный герой оказывается в точке невозврата: он решается свести счёты с жизнью. Причём делает это цинично, словно отшучиваясь и до последнего не признаваясь ни себе, ни окружающим в своей внутренней боли, до последнего высмеивая себя самого. С упорством не вполне психически здорового – и одновременно с неуверенностью самого обычного, в глубине души отчаянно любящего эту жизнь, вовсе не смешного человека.

Задом наперёд надетый белый сюртук только подтверждает мысли о том, что развернувшаяся картина вполне может быть не просто сюрреалистичной, но и клинической. Мелодизм синтезатора и неземного сопрано, вторящего обрывкам фраз то главного героя, то его теневой стороны, иногда вокализы, вливающиеся в диссонанс атонального аккомпанемента, иные живые аудиоэффекты, будь то барабан, треугольник или даже шлёпающая в тазу с водой обувь, космические просторы, вспышки звёзд и чёрно-белые дебри, – звук и видеоряд здесь помогают всецело понять и прочувствовать, увидеть и услышать мир сновидения глазами «смешного человека».

С нотками депрессивного

В заключение можно сказать: поздний Достоевский здесь передан настолько проникновенно и достоверно, что гораздо безболезненнее для зрителя было бы его «не понять», чем действительно, от начала и до конца, понять и прочувствовать. А прочувствовать его, в силу определённого уклада психологии нынешней молодёжи (как, впрочем, и зрелых людей – и эта мысль у нас уже подтверждалась в материале о другом спектакле по Достоевскому), не составит труда.

Так что, с одной стороны, спектакль идеален для того, чтобы понять рассказ, который с бумаги и в характерном «достоевском» многословии воспринимать может быть непросто. С другой стороны, напоследок хочется несколько предостеречь зрителя: возможно, постановку не стоит смотреть людям, склонным к депрессивным состояниям. Хотя финал приходит скорее к позитивному разрешению, на вопрос «что же в итоге случилось с героем?» трудно дать однозначный ответ.

Фото пресс-службы Новгородского театра «Малый»