78-летний казак из Волгограда превратил свою дачу в музей
Много разных коллекций и коллекционеров есть в Волгограде. Вот только музея казачьего быта нет, хотя исконных донских казаков в городе-герое проживает великое множество. Этот пробел решил восполнить 78‑летний житель Красноармейского района Виктор Слободянюк и своими силами на собственной же даче создал уникальную экспозицию. Волгоградец хочет сберечь традиции и культуру казачества.
Витька с хутора Крутого
Что за человек Виктор Слободянюк? Ветеран труда, почетный донор СССР. Родом он с хутора Крутого, что в Руднянском районе.
– Мать моя проводила батю на фронт 27 июля 1941 года. А на следующий день, под утро, меня родила, – рассказывает свою историю Виктор Федорович. – Бате, когда он уходил на фронт, тридцать пять лет было, а у него к тому времени было уже семеро детей. Погиб он в декабре 43‑го в Белоруссии. Похоронен там в братской могиле…
Оставшись без кормильца, жили Слободянюки бедно, а в 1946‑47 годах еще и голод в наших краях случился: питались хуторяне лебедой, акацией, крапивой. Мальчишки сусликов ловили по оврагам.
Корка хлеба была тогда для Витьки самым желанным и вкусным лакомством.
С детства он к коням пристрастился. В 5‑летнем возрасте сел на коня и чувствовал себя при этом как заправский всадник. Лошади на всю жизнь остались главной страстью Виктора Слободянюка.
После 8-го класса пошел работать в колхоз. Два года пас коров. В 1959 году умерла мама, и он уехал в Сталинград. Трудился на заводах, овладел рядом рабочих профессий. Не пропал казачок в большом городе!
Слава казакам!
А потом его призвали в армию. Срочную службу проходил на Украине. В 1962 году служил ракетчиком на Кубе, получил ранение после разрыва гранаты. Осколки были везде – в голове, в руках, в ногах. Швы на раны хирург ему накладывал вживую, без всякой анестезии. Приговаривал: «Терпи, казак, атаманом будешь!»
Так оно и получилось – со временем стал Слободянюк атаманом хутора Южного новой казачьей станицы Никольской, то есть заканальной части Красноармейского района Волгограда. Даже чин казачьего сотника получил – старлея, если по‑армейски.
– Датой возрождения казачества в наших краях стало 24 июня 1990 года, – вспоминает Виктор Федорович. – Шел я тогда с работы и увидел объявление: мол, все, кто считает себя казаками, приходите на круг! Я и пришел. А через неделю уже и казачью форму надел.
Через четыре года Слободянюк вместе с другими волгоградскими казаками ездил в Крым добровольцем: там как раз обострилась ситуация, и крымские казаки попросили донских о помощи.
– Две недели мы там были, – говорит Слободянюк. – В жизни не забуду, как нас там встречали! На центральной площади в Симферополе толпы людей. Они кричали: «Ура!», «Слава донским казакам!» Детям своим и внукам рассказываю об этом с гордостью. Ради этого стоит жить. Жить и гордиться тем, что я казак!
13 лет Слободянюк был хуторским атаманом. Казачью дружину организовал сам на своем хуторе.
И только когда здоровье подводить стало, попросил братьев-казаков освободить его от должности по состоянию здоровья.
Это не подделки
Как вся русская литература вышла, по мнению Достоевского, из повести Гоголя «Шинель», так и самодеятельный музей Слободянюка тоже начался с шинели. Только не гоголевской, а казачьей.
– Как‑то одна казачья активистка попросила у меня на время шинель, – вспоминает наш герой. – А когда настала пора возвращать ее, спросила, не подарю ли я эту шинель кадетскому корпусу. Там как раз музей собрались создавать. Тут меня и осенило: мне тоже надо собственный музей создать!..
И начал Виктор Федорович возить из дома на дачу свои старые казачьи вещи – обмундирование, фуражки, сапоги. Прознали о его идее многочисленные родственники и тоже стали приносить Слободянюку предметы казачьей старины.
Слух о его будущем музее пошел среди казаков и за пределами Волгограда. Так что теперь со всей области ему начали доставлять «экспонаты».
– Я ни от чего не отказываюсь, – поясняет ценитель. – Это ведь все настоящее, старинное, не современные подделки! У меня нет двух одинаковых вещей.
Ремень деда Петра
Его гордость – гипсовые манекены, изображающие полюбившихся шолоховских персонажей из «Тихого Дона». Такими волгоградский казак их представил себе.
Собирал из гипса, красил, чубы приклеивал, глаза рисовал, а теперь к каждому из них обращается по имени – Гришка, Аксинья, Петро.
Об экспонатах своего музея он может рассказывать бесконечно. Знает историю каждого предмета казачьего быта – от старинного утюга и крынки до серпа. Кстати, серп настоящий сегодня в деревнях не найти – нет их просто. А у Слободянюка есть!
– Это все подарки, вот одежда казачья, – показывает Виктор Федорович, – вот прялки старинные, вот маслобойка. Казачки сметану в нее заливали и делали масло домашнее. Корыто – в таких капусту рубили. Веретено ручное, старинное приспособление для ручного прядения пряжи. Весь вечер казачки сидели, крутили его.
Есть стиральная доска столетней давности, самовары – друзья понадарили. И даже... коромысло привезли!
– Его мне землячок подарил недавно, – рассказывает коллекционер. – Дочка гостила у меня и крестница – так они красные платья надевали, брали коромысло и ходили по воду.
Есть здесь и фонарь особый, казачий – хоть и старинный, но, уверяет Виктор Федорович, не потухнет ни в дождь, ни в сильный ветер.
– А это вот соседка Лариса подарила ридикюль своей прабабушки, – с гордостью показывает он раритет и в ответ на удивленный взгляд восклицает: – Да вы знаете, сколько ему лет?! Двести!
А самая дорогая для коллекционера вещь – ремень родного деда Петра, сохранился с царских времен.
– Когда я из армии пришел, мне бабушка Арина его отдала, как сберегла, даже не представляю, – вздыхает он.
Хотел было Слободянюк свою казачью коллекцию зарегистрировать как музей. Да друзья отсоветовали: мол, замучают тебя проверками.
А годы‑то свое берут – под восемьдесят уже Слободянюку.
– Я дочери сказал: «Помру – ты не выбрасывай, сохрани как память, либо в нашу казачью станицу отдай». Она пообещала…