Дела семейные: что мешает органам опеки предотвращать преступления против детей

На прошлой неделе всю Россию потрясли события в Вологде, связанные с детьми. В четверг, 21 октября, город простился с девятилетней Соней Жаворонковой — за несколько дней до этого девочка страшно погибла от рук незнакомой женщины. Семья школьницы оказалась неблагополучной. В тот же день в публичное пространство попала информация о новом ЧП: в один из садиков мать привела избитого трехлетнего малыша. После этих происшествий в очередной раз вологодская общественность и городские власти обратили внимание на работу службы опеки, дело дошло до уголовных дел.

Пока одна часть россиян возмущается, что службы недостаточно бдительно следят за ситуациями в семьях и должны за это ответить, другая часть продолжает настаивать, что подпускать их к делам семейным нельзя, а то и до ювенальной юстиции недалеко. НЕВСКИЕ НОВОСТИ разбирались с экспертами, где же грань и каковы полномочия органов попечительства в борьбе за безопасное детство. 

Врач-психиатр Алексей Фокин, активист антиабортного движения, с сомнением относится к самому институту опеки в его нынешнем виде. Он уверен: детей в сиротские дома забирать нельзя, в крайнем случае их надо передавать родственникам, а в детском доме, по мнению пролайфера, их ждут только разврат и злоупотребления. А службам опеки стоит чаще прибегать к помощи общественников.

«Я считаю, что органы опеки не должны изымать детей из неблагополучных семей, — категорично заявил Фокин НЕВСКИМ НОВОСТЯМ. — Они должны попытаться помочь родителям, попавшим в сложную жизненную ситуацию, совместно, например, с благотворительными организациями. Если же ситуация в семье представляет опасность для жизни ребенка, то стоит передать его в руки адекватных родственников. А родителям помочь. Потому что не факт, что ребенку в детском доме будет лучше. Да, там он будет в безопасности, но часто там еще более неблагоприятная среда: алкоголизм, наркомания и другие пороки. Мне кажется, что лучше направить силы на помощь и поддержку семей, чем на заполнение бесполезных бумажек».

Заведующая кафедрой социальных технологий ВоГУ Ирина Макеева рассказала нашему корреспонденту, что органы опеки не стоит демонизировать: детей изымают из семей лишь в крайних случаях. Эти службы ни при каких обстоятельствах не могут самостоятельно принимать подобных решений. Более того, информацию об опасном положении несовершеннолетнего, деятельности родителей, происшествиях в семье эти службы получают из других ведомств: из детских садов и школ, от правоохранительных органов и т.д. А после получения сведений они могут лишь наблюдать за ситуацией в семье, состоящей на учете.

«Ребенок изымается из семьи в случае, если есть реальная угроза для его жизни и здоровья, — пояснила эксперт. — При этом самостоятельно органы опеки могут это сделать только с постановлением прокуратуры или суда, в присутствии правоохранительных органов. Кроме того, процедура проводится при наличие весомых доказательств, которые органам опеки собирают в течении какого-то времени».

По словам Макеевой, прежде, чем принять столь непростое решение, с семьей проводится серьезная работа, ей пытаются помочь. Срок этой работы во всех случаях индивидуальный. Эксперт также поделилась мнением: межведомственное взаимодействие сотрудников опеки со школой и правоохранительными органами налажено слабо, обмен информацией скуден, и именно это становится препятствием в их работе.  

Ранее НЕВСКИЕ НОВОСТИ писали, что мать убитой Сони Жаворонковой могут ограничить в правах на старшего сына. На похоронах дочери она даже не подошла к мальчику, тяжело переживающему гибель сестры. Зато женщина успела поучаствовать в телешоу на одном из федеральных каналов.