Историк, так и не ставший «справжнім українцем»
В этот день в 1817 году в слободе Юрасовка Острогожского уезда Воронежской губернии появился на свет выдающийся русский историк Николай Иванович Костомаров. Его труды по сей день переиздаются и легко читаются, а некоторые моменты его биографии понуждают апологетов украинства считать его одним из «отцов-основателей» этого движения
Крепостной собственного отца
И место, и обстоятельства рождения Костомарова не могли не породить у него сложную самоидентификацию.
Острогожский уезд Воронежской губернии (ныне территория эта расположена в Воронежской и Белгородской областях РФ) при первых Романовых были одним из слободских казачьих полков. Однако, в отличие от соседей из Харьковского или Изюмского полка, казачья вольница перемежалась там с обычным русским крепостничеством, и трудно было чётко прочертить границы между разными укладами.
Да и само происхождение будущего историка было непростым. Отец, Иван Петрович, — дворянин, участник суворовского штурма Измаила, потомок опричника времён Ивана Грозного, бежавшего в Польшу, чей внук стал одним из первопоселенцев Острогожского полка. Мать же, Татьяна Петровна Мельникова, была крепостной Ивана Костомарова, и ребёнок родился до их венчания. Понятно, что дальнейший жизненный путь зависел от того, признает ли помещик своего отпрыска, просто даст вольную байстрюку или отправит к себе же в лакеи.
Иван Петрович не сделал ничего из предложенных вариантов.
Поначалу он сомневался в том, что Николенька его кровей, а потом сам же принял участие в его воспитании. Кстати, и Татьяну тоже он обучал грамоте лично, а потом направил в пансион. Но и обвенчавшись, также не успел дать вольную законной супруге. В 1828 году он был убит и ограблен собственными крепостными, переселенцами из Орловской губернии.
Поначалу полиция определила трагедию как несчастный случай, но спустя пять лет всплыли подробности. Сам Н. И. Костомаров описывает их так:
«Звали кучера Савелий Иванов, было ему уже за 60 лет. Носил человек в себе грех годы. Не выдержал. Попросил священника ударить в колокола и прилюдно у могильного креста признался, рассказал о случившемся всю правду. Злодеев судили, и на допросах кучер говорил:
"Сам барин виноват, что нас искусил; бывало, начнёт всем рассказывать, что Бога нет, что на том свете ничего не будет, что только дураки боятся загробного наказания — мы и забрали себе в голову, что коли на том свете ничего не будет, то значит, всё можно делать"».
Читать далее...
Крепостной собственного отца
И место, и обстоятельства рождения Костомарова не могли не породить у него сложную самоидентификацию.
Острогожский уезд Воронежской губернии (ныне территория эта расположена в Воронежской и Белгородской областях РФ) при первых Романовых были одним из слободских казачьих полков. Однако, в отличие от соседей из Харьковского или Изюмского полка, казачья вольница перемежалась там с обычным русским крепостничеством, и трудно было чётко прочертить границы между разными укладами.
Да и само происхождение будущего историка было непростым. Отец, Иван Петрович, — дворянин, участник суворовского штурма Измаила, потомок опричника времён Ивана Грозного, бежавшего в Польшу, чей внук стал одним из первопоселенцев Острогожского полка. Мать же, Татьяна Петровна Мельникова, была крепостной Ивана Костомарова, и ребёнок родился до их венчания. Понятно, что дальнейший жизненный путь зависел от того, признает ли помещик своего отпрыска, просто даст вольную байстрюку или отправит к себе же в лакеи.
Иван Петрович не сделал ничего из предложенных вариантов.
Поначалу он сомневался в том, что Николенька его кровей, а потом сам же принял участие в его воспитании. Кстати, и Татьяну тоже он обучал грамоте лично, а потом направил в пансион. Но и обвенчавшись, также не успел дать вольную законной супруге. В 1828 году он был убит и ограблен собственными крепостными, переселенцами из Орловской губернии.
Поначалу полиция определила трагедию как несчастный случай, но спустя пять лет всплыли подробности. Сам Н. И. Костомаров описывает их так:
«Звали кучера Савелий Иванов, было ему уже за 60 лет. Носил человек в себе грех годы. Не выдержал. Попросил священника ударить в колокола и прилюдно у могильного креста признался, рассказал о случившемся всю правду. Злодеев судили, и на допросах кучер говорил:
"Сам барин виноват, что нас искусил; бывало, начнёт всем рассказывать, что Бога нет, что на том свете ничего не будет, что только дураки боятся загробного наказания — мы и забрали себе в голову, что коли на том свете ничего не будет, то значит, всё можно делать"».
Читать далее...