Не Ева: первая жена Адама станцевала на воронежской сцене

От жестких канонов – к философии индивидуальности: сцена Камерного театра впервые принимает лабораторию современного танца. Образовательный проект «Танцпогружение», который проходит в Воронеже с 1 по 3 мая, объединяет мастер-классы, перформанс участников, спектакли-лауреаты различных конкурсов и фестивалей.

– Для меня очень важно работать с участниками проекта именно на театральной сцене, ее невозможно сравнить ни с чем – это иное ощущение пространства, другой свет, другой звук, новое понимание себя, поиск правильного движения и даже правильного дыхания. К тому же Камерный театр – уже заметная точка на карте российского современного танца, это нужно развивать, – говорит о проекте «Танцпогружение» руководитель танцевальной труппы Камерного театра Виктория Арчая.

1 мая воронежцы посмотрели программу вечера современной хореографии – два одноактных спектакля «Лилит» и «Триптих. Автопортрет». Первый получил национальную премию «Золотая маска» в номинации «Лучший спектакль в современном танце» – 2020, второй стал лауреатом российско-французского фестиваля DansePlatForma и обладателем спецприза жюри «Движение от сердца».

Хореограф Анна Щеклеина и танцовщица Полина Глухих представили моноспектакль о первой женщине на земле – о Лилит, которая потребовала равенства от Адама, не захотев ему подчиняться. В мифологии Лилит изгнали из рая, а для Адама Бог создал послушную и удобную Еву. По словам создателей, эта танцевальная работа не является агрессивным феминистским манифестом, она про познание женской природы, в том числе, непривлекательных ее сторон, которых не стоит стесняться.

Вся идея современной хореографии, конечно, не в том, что мне, как зрителю, хотелось увидеть сюжетную историю о роли современной женщины от сотворения первозданного образа, но драматическая окраска, которую Полина Глухих старается придать своим танцевальным движениям, как будто несет в себе эту претенциозность. Но что она такое – еще одно неприглядное качество женщины, которое доносят нам без стеснения, проявление свободы телесного языка или же заблуждение зрителя? Сам по себе архетип в танце – это макроплан, но парадокс в том, что разглядеть его можно только наполнив деталями. Само собой, Анна Щеклеина исходит в спектакле из индивидуальности своего самого яркого средства – Полины Глухих. Поставить в это пространство другую танцовщицу – значит, получить иное сольное высказывание.

Автопортрет, спрятанный в триптихе, представила хореограф Виктория Арчая. Личная история, рассказанная на языке хореографии, стала для Виктории премьерным выходом на сцену Камерного театра. Автор познает себя через три имени: Фриду Кало, Петра Чайковского, Хазрата Инайата Хана. Как в одном человеке сочетаются мексиканская художница, индийский музыкант и русский композитор? У каждого из них свое звучание, и в спектакле Виктория находит свой голос. И это не метафора: хореограф действительно запоет, наполнив пространство аскетичной сцены журчанием живого голоса. К слову, как заметили зрители в ходе обсуждения, которое состоялось после показов, в обоих спектаклях, вошедших в программу вечера современной хореографии, постановщики работают с тишиной и звуками, намеренно «зачитывая» хореографический текст без музыки в отдельных сценах. Такая подводка в «Триптих. Автопортрет» выглядит подчеркнуто оправданной, когда сквозь немую драматическую сцену Камерного вдруг пробирается и набирает мощь голос исполнителя. И это красивая финальная точка, которую можно увидеть, как мне кажется, будучи незнакомым с содержанием сути спектакля. Другой вопрос – почему свой автопортрет хореограф увидел не в форме танца? Почему не захотел танцевать? Виктория Арчая так и говорит о своей работе: «Через преодоление, принятие и медитацию в финале спектакля я прихожу к себе. И в этот момент я понимаю, что мне не хочется танцевать. И свой автопортрет я выражаю уже иным образом».

– Во время проекта «Танцпогружение» для меня стало очевидно, что танцовщики сontemporary все больше заходят на наше игровое поле, в пространство драматических артистов. И мне это нравится. Театр нуждается в артистах, которые не берегут себя, умеют слушать свое тело, даже разговаривать с ним. У меня было полное ощущение в момент просмотра этих двух спектаклей, что танцоры сами написали пьесу, и я ее смотрю, в ней есть монологи, диалоги, паузы. Раньше все делали упор на яркую музыку и свое яркое существование, но здесь все по-другому, пауза воспринимается как реплика без слов, которая тоже в спектакль заложена, – уверен руководитель творческого отдела Камерного театра, актер Камиль Тукаев.

Фото Алексея Бычкова