«До сих пор помню вой бомб». Как семья из Воронежа эвакуировалась в Якутск

Накануне 81-й годовщины Дня Победы, SakhaDay публикует ранее неизвестные воспоминания свидетелей войны из Якутска. Читатели узнают, как мама с двумя детьми добиралась из прифронтового Воронежа в далекий Якутск; чем занимались школьники в городе в военные годы.

Великая Отечественная война затронула почти каждую семью якутян – многие ушли на фронт, дети, старики и женщины остались в тылу.

В 2010 году свои воспоминания об эвакуации в далекий Якутск написала Нелли Серафимовна Игумнова. Она описала как летом 1942 года из Воронежа, к которому приближались фашисты, вместе с мамой и младшим братом, они доехали до Якутска.

Внучка Игумнова и правнучка Юшманова

Ее семья и родственники напрямую связаны с Якутском. Нелли Серафимовна является внучкой Григория Герасимовича Игумнова, владельца первого книжного магазина в нашем городе. Книжный магазин он открыл в 1905 году, а закрылся он только в 1920-х годах. Книжный магазин Игумнова стоял на улице Ярославского примерно около здания нынешнего Ил Тумэна. Игумнова-старшего советские власти не стали преследовать или подвергать репрессиям. Проработав в Якутске до середины 1930-х годов, он вместе с семьей переехал в Воронежскую область.

Более того, мама Нелли Серафимовны была внучкой П.А. Юшманова, последнего дореволюционного головы г.Якутска! Так что семью Игумновых многое связывало с далекой Якутией.

«Перед самой войной, отец – Серафим Григорьевич Игумнов заключил трудовой договор с Якутским управлением сберкасс и вместе с ним мы выехали в Якутск. А наш дед не захотел ехать. Но прожив несколько месяцев в Якутске, мы вернулись обратно в Воронеж, а папа остался дорабатывать договор», - вспоминала Нелли Игумнова.

Позже, добравшись осенью 1942-го до родственников в Новосибирске они узнали, что папа ушел добровольцем на фронт.

«Мама решила ехать в Якутск, но въезд и выезд из Воронежа уже закрыли»

«Немецкие войска рвались к Воронежу, самолеты бомбили город каждую ночь. Бомбоубежища около нашего дома не было, и люди прятались в погребах сараев. С каждым днем налетов было все больше, мы ложились спать в пальто и в обуви: когда раздается сигнал тревоги, одеваться уже некогда. Потом бомбить стали не только ночью, но и днем. Днем взрослые уходили на работу, дети постарше дежурили на чердаках, тушили зажигательные бомбы».

К лету 1942-го с осложнением обстановки на фронте, выехать из Воронежа стало почти невозможно. Тем не менее, маме с двумя детьми удалось собрать только вещи, необходимые в дороге и покинуть горящий после бомбежек Воронеж.

«Все пытались спасти себя, нам никто не помог»

«По дороге шла огромная толпа: взрослые, дети, старые люди. Некоторые ехали на лошадях и машинах, вокруг царила паника.

…Мама была инвалидом с детства – хромала. Но никто не предложил помощи больной женщине с двумя детьми, хотя некоторые ехали по одному, а мама предлагала им деньги. Все пытались спасти только себя».

В поезде из Воронежа маму Нелли Серафимовны ранило осколком снаряда. Маленькая Нелли как могла перевязала маму. Им повезло, что в лесу стоял военный госпиталь. Врачи перевязали маму и хотели оставить ее в госпитале, но без детей. Она, конечно же, отказалась и семья двинулась дальше. В госпитале им дали в дорогу марганцовку, бинты и посоветовали по пути обращаться в медпункты.

В памяти маленькой Нелли остались многочисленные санпропускники, их одежда постепенно приходила в негодность. Отметим, что они покинули Воронеж в июне, а уже был конец июля – начало августа 1942 года.

«На оставшиеся деньги мама купила немного хлеба, соль и лук»

Наконец, с трудом, но мама с двумя маленькими детьми доехала до Новосибирска. Здесь от родственников они узнали, что папа ушел добровольцем на фронт. Но до Якутска им надо было обязательно доехать, здесь жила родная тетя мамы, в Среднеколымске проживал брат. И если до Новосибирска они доехали на поездах, то дальше им надо было пересесть на пароход. В Осетрово у них почти не осталось денег на билеты на пароход. Купить билеты до Якутска им помогли молодые супруги.

«Увидев нас живыми, бабушка заплакала»

Из воспоминаний Нелли Серафимовны Игумновой: «Так мы добрались на пароходе до Якутска. Вещей у нас не было, одеты мы были по-летнему и сразу с пристани пошли к бабушке. По дороге нас догнал извозчик и предложил подвезти. Поскольку платить нам было нечем, мама отказалась. Но узнав куда мы идем, он сказал ему как раз по пути и довез нас до дома бабушки. Был конец августа – начало сентября, люди убирали картошку. Увидев кучи картофеля, брат закричал: «Смотри сколько яблок!». На что извозчик сказал: «Нет, сынок, здесь яблоки не растут, это картошка».

Когда мы приехали к бабушке Вере Павловне Корякиной, дочери П.А. Юшманова, она заплакала, увидев нас живыми».

Уже сидя за столом взрослые уговаривали много не есть, так как, приехавшая из-под Воронежа в Якутск мама с детьми жила впроголодь.

«В годы войны из Америки приходили посылки с вещами. Одну выделили нам»

Стоял сентябрь 1942 года и детям надо было думать о школе. Но зимних вещей ни у мамы, ни у детей не было. Как и документов, сгоревших в Воронеже.

«Мама пошла сдавать кровь, чтобы получить за это хоть какие-то деньги. Но ей отказали, так как из-за ранения она и так потеряла много крови, была слабой. Знакомые посоветовали нам пойти в горисполком Якутска и встать на учет как беженцы. В то время из Америки приходили посылки с вещами. Одну из таких посылок выделили нам. Там были только женские вещи. Но самой ценной оказалась шуба из искусственного меха. И я пошла в школу. В школе учителя и ученики организовали сбор вещей и я смогла начать учебу».

«Когда папа вошел в калитку на костылях, маме стало плохо»

Отец Серафим Григорьевич Игумнов вернулся с войны в Якутск. От родственников в Новосибирске он узнал, что жена с детьми живы и находятся в Якутске.

«Когда он вошел в калитку на костылях, маме стало плохо. Мы до самого его приезда не знали, жив он или нет. Свою телеграмму, что он едет в Якутск, папа получил сам через несколько дней после приезда.

Мой отец, Игумнов С.Г. много лет проработал начальником Управления гострудсберкасс и Госкредита ЯАССР. Он умер в 1997 году в Санкт-Петербурге. Прошло столько лет с войной, а я до сих пор помню вой бомб. И первое время, когда слышала звук самолета, то по привычке хотелось лечь на землю, спрятаться, как мы это делали во время войны. Когда смотрю на ночное небо, то радуюсь тишине и безмятежно спящему, мирному городу. Надо беречь мир!».

Аркадий Лебедев

На фото – после эвакуации из Воронежа мама Корякина Елена Григорьевна, внучка П.А. Юшманова, дочь Нелли и брат Рудольф.

При подготовке использованы материалы ж. «Якутский архив», 2010 г.