Спасти для Победы
Как жил Рыбинск с июня по декабрь 1941 года: вспоминаем историю со специалистами архива 83 года назад, в ноябре 1941-го, Рыбинск превратился в прифронтовой город. Немцы стояли в Калинине, в 300 км от нашего города. Рыбинцы готовились отражать натиск врага: одни жгли секретные архивы, другие готовили к подрыву порт, третьи по ночам грузили станки на баржи, а днем копали щели от налетов. Эвакуировали десятки заводов – переезд был очень труден, зато спас тысячи жизней и ценное оборудование. Лето О начале войны многие рыбинцы, работающие на заводах, узнали в обед. Последние мирные годы страна готовилась к войне, но известие о ее начале все же застало людей врасплох. Слушая репродуктор, они осознавали, как в их жизнь входит беда.
Заводчане неслучайно работали в воскресенье, 22 июня 1941-го. В предвоенные годы СССР, повышая обороноспособность, перевел промышленность на военные рельсы. Законы, принятые в 1940 году, сегодня покажутся суровыми и даже жестокими. В частности, указ «О переходе на 7-дневную рабочую неделю». Из-за войны Трудовой кодекс еще ужесточили: увеличили рабочий день, заводчанам запретили увольняться. Их без согласия могли перевести туда, где требовалась рабочая сила. За 20-минутное опоздание они несли уголовную ответственность. Полномочия по охране порядка перешли к начальнику военного гарнизона полковнику Бармотину – с 23 июня он стал отвечать за оборону Рыбинска, за поддержание в городе общественного порядка. Он ввел режим «полного затемнения»: ночами окна полагалось закрывать плотными занавесками, на фонари катеров и паровозов надели затемнители, здания могли закрашивать в цвет местности.
С первых дней войны Рыбинск принимает беженцев из прифронтовой полосы. 7 июля организуют эвакопункт в рыбинском клубе Кустова с санпропускником и баней. Бегущие от войны люди получали здесь еду, отдыхали после утомительной дороги. Для детей организовали молочный пункт, где им выдавали булки, сахар, молоко. Ребенка без родителей размещали в общежитии при школе №17. Заводы брали беженцев на работу, рыбинцы теснились в квартирах и домах, пуская на постой эвакуированных. Так, к 1 августа Рыбинск и район приняли 1306 человек, из них 143 москвича, 853 ленинградца, 310 беженцев из других мест. В июле в Рыбинском районе начали строить оборонные сооружения. 17 июля приказали до 1 августа возвести аэродромы. Кадры разрешили брать с МТС и строек, независимо от их подчинения: брать инженеров, квалифицированных рабочих, транспорт, механизмы и инвентарь. И привлечь колхозников и лошадей с возчиками – как гужевую повинность. В итоге с воздуха область защищали четыре авиационных полка, прикрывая военные и промышленные объекты зенитками и самолетами.
Летом вражеских бомбежек города еще не было, но рыбинцы к ним уже готовились. Горожанам 16 июля приказали привести в боевую готовность объекты ПВО. Во дворах домов и организаций требовалось до 22 июля выкопать щели – убежища в земле. Чердаки и лестницы очищали от горючих материалов, здания обеспечивали противопожарным инвентарем. С 18 июля собирали аварийно-восстановительную роту – ей предстояло восстанавливать поврежденные при бомбежке дома, больницы, школы, предприятия, дороги, мосты, коммуникации. В состав роты вошли слесари, водопроводчики, столяры, каменщики, плотники, электромонтеры. С 20 июля они стали жить в казарме, в полной готовности к срочной работе.
К 20 июля немцы захватили Смоленск, Великие Луки и двинулись дальше на восток, 22 июля Рыбинск попал в зону досягаемости немецкой авиации. Председатель горисполкома Григорьев объявил «угрожающее положение». За четыре года войны немцы совершили на Рыбинск 80 налетов. Больше всех пострадали моторостроительный завод, 341-й катеростроительный завод, нефтебаза.
С середины лета в Рыбинске все чаще звучало слово «эвакуация». Вывезти полагалось больше трети горожан – 61,8 тысячи из 158,5 тысячи жителей, ведь в городе была масса оборонных заводов. В конце июля Сталинский военкомат предупредил директоров заводов и руководителей учреждений: «Если учреждение эвакуируется, снимать с учета запасников будем по спискам, предоставленным в военкомат в течение 24 часов с момента их убытия». Бумагу получили 47 рыбинских начальников.
Появились перебои с продуктами, в городе ввели продуктовые карточки. 12 августа открыли карточное бюро — в доме № 2 на площади Свободного Искусства (сегодня Советская), в помещении бывшего управления завода № 361. Осень Для армии полагалось готовить резервы. С 1 октября военное обучение обязывали пройти всех рыбинцев 16-50 лет — в первую очередь это касалось юношей 1923-24 г.р. и запасников до 45 лет. Строго со всеобучем было на заводах – специалисты посещали занятия три раза в неделю.
Тем временем, покончив с Киевом, враг рвался к Москве, 14 октября немцы взяли Калинин (Тверь). Так Рыбинск стал прифронтовым городом – теоретически немецкие танки могли достичь его за 7 часов. Со дня на день горожане с ужасом ждали прорыва фронта. Усилились разговоры о скорой эвакуации. Например, рыбинские банки потребовали от горкома закрепить за ними грузовики – для вывоза ценностей и документов. Заводы, которым предстояло переселение, избавлялись от лишнего. Так, судоверфь им. Володарского перед переездом передала остающимся предприятиям свои материалы: листы стали, чугун, мазут, каменный уголь, фрезерные станки. Туда же перешли некоторые специалисты верфи: плотники, столяры, слесари-трубопроводчики.
В эти дни началась эвакуация машиностроительного завода № 26 – моторостроители переезжали в Уфу. Они сняли ценное оборудование всего за две недели, 18 октября — 5 ноября. Работали по ночам: демонтировали тяжелые станки, к цехам прокладывали разборные ж/д пути, по ним вывозили имущество. «Часть станков отправляли к вокзалу, где формировали эшелоны, по другой ветке их свозили на берег Волги и грузили на баржи. Утром временные пути разбирали и заносили в цеха», – вспоминали заводчане. Выехали моторостроители вовремя – вскоре завод подвергся активной бомбежке. Только за один налет в 1941-м на пустые корпуса немцы сбросили 1026 авиабомб (8775 кг), пострадало 87% площади предприятия. Эвакуация спасла тысячи жизней и драгоценное оборудование. А заводчан ждало долгое двухмесячное путешествие – у Кинешмы баржи вмерзли в лед, дальше они двигались по железной дороге. Лишь в январе 1942-го рыбинцы смогли приступить к работе. В Уфе, после санобработки и расселения, они стали монтировать оборудование, обустраивать цеха и выпускать моторы для боевых самолетов. Их продукцию ждали на фронте летчики. К концу войны УМЗ выпустил более 97 тысяч моторов для истребителей и бомбардировщиков – на каждом третьем боевом самолете стоял уфимский мотор.
Вернемся в конец октября 1941-го. Вокруг Рыбинска активно строили оборонительные сооружения, 20 октября ввели трудовую повинность для мужчин 16-60 лет и женщин 18-50 лет. Освобождали лишь беременных и матерей с детьми до 8 лет. Уклонисты несли уголовную ответственность, ловить их предлагалось милиции.
А советские войска продолжали с боями отступать, 27 октября они оставили Волоколамск. Немцы форсировали канал Москва-Волга – последнюю крупную преграду на пути к столице. До Москвы оставалось всего 60 км. Передовые отряды могли разглядеть самые большие здания советской столицы в полевые бинокли. В Рыбинске в этот день учредили комитет обороны, чтобы сосредоточить всю власть в одном месте и установить в городе строжайший порядок. Решениям комитета подчинялись все структуры и организации Рыбинска.
В начале ноября ударил мороз. Желающим уплыть из прифронтового города по Волге приходилось отказывать. Так, 1 ноября в Наркомат речного флота обратились с судоверфи им. Володарского, корабелы просили предоставить водный транспорт для эвакуации в Киров двух заводских школ ФЗО. Выехать были готовы 875 учеников и персонал. Однако рыбинская пристань советует поезд: «По реке не доедут ввиду позднего времени».
Мороз помешал и катерозаводу – его эвакуацию начали позже моторостроительного и постоянно откладывали, отмашку дали лишь 3 ноября. Два каравана из катеров и барж загрузили станками, материалами, полуготовыми изделиями, туда же сели заводчане с семьями. Но время было упущено, на Волге начался ледостав. Суда с оборудованием и людьми оказались в ледовом плену Волги – от Рыбинска до Казани. Застрявший караван перегрузили в вагоны и отправили в Тюмень на завод №639. Еще один караван с заготовками так и не отчалил от рыбинской пристани. В подобной ситуации оказалась и судоверфь им. Володарского, которой тоже поздно разрешили эвакуацию. Баржи с деталями судов и кораблестроителями вмерзли в Волгу под Костромой. Лишь 5 декабря часть груза судоверфи начала движение в Красноярск по железной дороге.
Как назло, из-за ноябрьского мороза, так мешающего рыбинцам эвакуироваться, закончилась распутица, удерживающая немцев от решительных действий. Враг предпринял последний рывок на Москву, развернув 51 дивизию, в том числе 13 танковых и 7 моторизованных. В Рыбинске 9 ноября создали боевой участок под управлением полковника Савельева. Дежурных по участку назначали из числа офицеров Пушкинского танкового училища, в августе переехавшего в Рыбинск. Они собирали информацию «о высадке десантов и парашютистов, о бомбежке районов авиацией».
14 ноября начальник рыбинской пристани подготовил план эвакуации имущества, архива, станков, материалов, грузов. И план затопления флота при приближении врага к городу. Секретные документы порта уничтожили. 27 ноября начальник порта получил зимний вариант плана по разрушению флота и порта.
Но взрывать порт не пришлось, как и высылать отдельные заводы за Урал. Немцев разгромили под Москвой, опасность миновала. Отменили эвакуацию судоверфи Володарского и катерозавода, часть их имущества вернулась в Рыбинск. Так, третий караван катерозаводцев вывезли обратно от Костромы по железной дороге, станки с четвертого, даже не отошедшего от заводского причала, разгрузили и отправили в цеха. На восстановление заводам отвели самые жесткие сроки. Вернувшееся оборудование пришлось монтировать в два раза быстрее по сравнению с тем, когда его готовили к отправке в глубокий тыл. Уже в апреле 1942-го из Уфы вернулся первый эшелон с рыбинцами и оборудованием. Велика была вера людей в победу, в то, что враг больше не вернется. Еще не было ни Сталинграда, ни Курской дуги, а в Рыбинске уже восстанавливали цеха предприятия. В 1943 году вернулось ОКБ-250, спустя еще год в холодных цехах полуголодные заводчане собрали первый двигатель М-62ИР для самолетов Ли-2.
Статья создана по материалам рыбинского филиала Госархива