Немцов. Пять лет после казни

http://www.youtube.com/watch?v=UyhFsL_Q4QI

Сегодня, 27 февраля, пять лет назад в центре Москвы, на Большом Москворецком мосту, в ста метрах от Кремля был убит Борис Ефимович Немцов – гражданин России, политик, борец за свободу. Это было политическое убийство. Бориса Немцова убили за его политические убеждения, высказанные публично. Ответом на открыто заявленную политическую позицию стала показательная, демонстративная казнь у стен Кремля. Заказчики и организаторы этой казни не установлены судом.

Убийство Бориса Немцова показало, что грань между возможным и допустимым в России начала XXI века ликвидирована.

Бориса Немцова убили в атмосфере нарастающей ненависти к инакомыслящим, когда публичное несогласие с положением дел в стране может стать причиной смертного приговора.

Заказчики преступления были абсолютно убеждены, что смерть Немцова полностью устроит власть.

Смертный приговор в отношении Бориса Немцова был вынесен людьми, полностью уверенными, что они действуют от имени государства и в его интересах.

Убийство Бориса Немцова по существу – это государственный заказ.

Неизвестно, на каком именно уровне принималось решение об убийстве, но это было политическое решение.

Ниточки к заказчику убийства ведут в Чечню – территорию, на которую при Рамзане Кадырове даже в большей степени, чем при его отце Ахмате Кадырове, не распространяются законы Российской Федерации.

Рамзан Кадыров создал для Чечни (в первую очередь для себя лично) уровень автономии, демонстративно не сочетающийся с Конституцией России. По факту Чечня сегодня – не часть России. Но это – самый влиятельный в политической жизни России регион. Москва сегодня – всего лишь вторая столица Чечни.

Политическая автономия Кадырова укреплена бесконтрольностью, безнаказанностью и неподсудностью. Это – политическое средневековье. Такой режим полностью соответствует идеальному, с точки зрения Кадырова, государству. И не только в Чечне. И не только для Кадырова.

Не Путин сегодня – образец для Кадырова, а Кадыров – образец для Путина.

Кадыров почувствовал себя всевластным. Очень важная черта всевластия – способность распоряжаться чужими жизнями.

Но перед тем, как убить человека, его стараются унизить, показать его ничтожество перед обществом и даже приписать человеку вред. «Собаке – собачья смерть». Тогда погибшего быстрее забывают.

Глумление, публичное унижение политических противников, придание им беззащитного образа комичности призвано сформировать у общества образ бессильных, ненужных и презираемых противников власти.

До 27 февраля 2015 года эти плохие шутки большинством общества не воспринимались всерьёз. Они касались в том числе и Бориса Немцова, но не задевали его, поскольку масштаб личности отталкивал эту шелуху. О мере реальной угрозы мало кто думал.

А потом прозвучали выстрелы на Большом Москворецком мосту.

Шутки кончились.

Стало ясно, что это и были не шутки, а публичные декларации о намерениях, пробные камешки: проглотит ли их общество? Большинство общества проглотило. Власть не возразила ни одним словом, ни одним действием.

Одной из главных черт демократической власти является диалог власти и оппозиции, власти и общества, политиков и граждан. Диалог – это разговор: спор, дискуссия, столкновение мнений. Тот, кто побеждает в этом диалоге, выигрывает выборы, становится (или остаётся) властью.

Убийство Бориса Немцова показало, что такое политический диалог в современной России: это обозначение политических оппонентов как политических врагов и затем их тотальное политическое уничтожение. Вплоть до убийства. В атмосфере ненависти к инакомыслию это уничтожение должно, по замыслу организаторов, приветствоваться народом: «Расстрелять, как бешеных собак!» И – как можно быстрее забыть.

Для Бориса Немцова эта атмосфера ненависти стала смертельной в буквальном смысле слова. Он оказался выше всех в ряду инакомыслящих. Первым в очереди.

Но пули, направленные в Немцова, были предназначены не только ему. Заказчики преступления понимали, каков будет общественный эффект убийства – об этом говорит и выбор места казни. Убийство Бориса Немцова, как и все политические убийства, по замыслу заказчиков, должно было парализовать общество: пули, попавшие в Немцова, были пропитаны животным страхом – как смертельным ядом.

Убийцам Немцова было недостаточно убить человека, им было важно испугать общество.

Слабость ненависти происходит из трусости, из комплекса человеческой неполноценности. Уничижение и убийство политического противника – это реакция неполноценного человека, человека, не способного на диалог.

Слабые ненавидят острее, чем сильные. У них нет ничего, кроме ненависти. Они питаются ненавистью, она диктует им все мысли и действия.

Выстрелы в спину Борису Немцову стали трусливой местью за его открытые политические убеждения. В представлении заказчиков преступления это и был «ответ за слова» – пули вместо диалога. Немцова убили за правду. Немцова убили за свободу. Заказчики его убийства – трусы перед правдой и свободой.

Власти России безгранично и безнаказанно пользуются государством как своим орудием и оружием. Основой построенной ими системы власти стали ложь и насилие. Именно такое государство, а не какое-то другое, они хотели построить. У них получается. Пока.

Борис Немцов с таким государством боролся, противостоял его лжи и его насилию. Спор с ним решили пулей опричника.

Но это политическое убийство сделало государство не сильнее, а слабее. Убийство Бориса Немцова – это доказательство бессилия лживого и несвободного государства перед правдой и свободой.

Россия будет свободной. На акте о полной и безоговорочной политической капитуляции этого государства перед правдой и свободой будет стоять и подпись Бориса Немцова. Эта подпись уже поставлена. К большому сожалению, кровью.

Оригинал