"Спустя 12 лет я узнал, кто мне спас жизнь": ветеран из Барнаула о годах войны

Иван Васильевич говорит, что на войне было страшно, но страх был потом. А когда бежишь под пулями - не до страха

Редакция amic.ru поздравляет читателей с 9 Мая, с Днем победы в Великой Отечественной войне! Мы вспоминаем о героизме наших родных, в историях ветеранов черпаем силы, помним тех, кто не вернулся с полей сражений, кто отдал свою жизнь за наше будущее, и всех, кто ковал Победу в тылу. Низкий поклон вам!

Сегодня мы вспоминаем историю Ивана Васильевича Козылбашева. Впервые материал был опубликован восемь лет назад - 4 мая 2018 года (!!!переопубликовываем без внесения правок, возраст и годы указаны на момент публикации!!!)."Вспоминать тяжело, но и забыть невозможно", - говорит про годы Великой Отечественной Иван Васильевич Козылбашев. Когда началась война, Ивану было 15 лет. Повзрослеть пришлось в один миг. Детство закончилось даже не в июне 41-го, а на два месяца раньше, когда призвали в армию отца.

О годах войны, работе во имя победы, контузии и боевых действиях ветеран рассказал в интервью нашему порталу.

А завтра была война

Про свое детство Иван Васильевич говорит: "Было тяжело. Приходилось ходить, кусочки хлеба просить". Иван Козылбашев родился 9 января 1926 года в Шелаболихе. Детство было голодное: родители вступили в колхоз, а дед и бабушка — нет. Поэтому маму с папой и прогнали. Забрали скотину, дома ничего съестного не было.

"Ни кусочка. Мне шестой год шел. Меня мама отправила кусочки хлеба просить. И люди давали. Нас у матери четверо было. Вот так мы и ходили. Так до 36-го года жили. Потом отец начал лес возить. Я образование-то всего четыре класса получил. Больше не смог - меня отец забрал помогать", - рассказывает ветеран.

Отца забрали в армию в апреле страшного 1941-го на подготовку. А в 1942-м пришла похоронка.

Когда отца забрали, Иван остался вместо него. Мама говорила, что он не сможет работать так, как папа, что он еще ребенок. Ребенку было 15 лет. По военным меркам - взрослый мужик. С лошадьми управляться умел, значит, и лес возить тоже сумеет.

"И я стал возить, когда отца забрали. Мужики лес загрузят, а я лошадью управляю. О том, что началась война, я узнал утром, когда пришел на работу. Было ли тяжело? Было очень тяжело. Пайка хлеба - 800 г на день. Если иждивенец, то всего 250. И что тут есть? У нас картошка была, мясо. Курицы иногда были. Я дома не жил, жил в общежитии, приходил только в баню и белье поменять. Столовая у нас была общая, что из дома приносил, то в общий котел отдавал. Повариха варила что-то. Мне же 15 лет было в 1941 году, что я там готовить умел... Да ничего, считай", - вспоминает ветеран ВОВ.

Приходилось не только лес возить, но и воду, чтобы поливать "ледянку". Так называли дорогу, по которой везли лес.

"Делают две колеи на дороге с обеих сторон. По этой дороге шли большие сани. Эту колею посередине не поливали. И сани шли легко. Лес требовался для фронта. Мы возили этот лес. Каждый день с утра до ночи", – вспоминает Иван Васильевич.

На фронт его не брали, потому что он был нужен здесь, в тылу. Работать начинали с шести утра.

"Мы сутками работали. Начинали работу в 6.00 утра, в это время уже лошадей запрягали. А часов в 11 ночи отдавали их конюху. Приезжаешь в лес, завтракаешь и до ночи не ешь - некогда. А в субботу отработаешь до ночи и бежишь до дома. От участка, где я работал, до маминого дома было 15 километров. И я бежал домой ночью, чтобы в баню успеть. Помылся, белье поменял и спать. Часов-то не было. Мама будила меня, говорила, что пора вставать и бежать обратно, а то на работу опоздаю. А опаздывать нельзя было. Поднялся и побежал. Выходных никаких и в помине не было. Война. Все для фронта. У меня и воспоминаний-то нет никаких. Дней не считали. Времени не считали", - рассказывает ветеран.

Иван получал зарплату – рублей 130 в месяц. Все деньги отдавал маме. И так до 23 ноября 1943 года. До момента, когда его отправили на фронт.

Контузия

"Меня призвали 23 ноября 1943 года. Пришли в военкомат в Павловском районе, оттуда сразу в Барнаул. Успели только в бане помыться, и сразу отправили нас на Восток. Мы были на границе с Монголией. Сперва была военная подготовка. Гранаты бросали, стрелять нас учили. Пришли в конце ноября в казармы. Дали обмундирование. В январе 44-го года мы уже пошли в Монголию караулить границы. На Западе война, а японцы прорывались с этой стороны. Монголию оккупировали. Их там (японцев) полно было", - делится Иван Васильевич.

Ивана Козылбашева сильно контузило. Не мог говорить, слышал плохо. Но все равно продолжал служить.

"Я был второй номер ручного пулемета. Первый номер был Петр Богатырев, покойничек. Стояли с ним в одном окопе. Стояли рядышком, вплотную почти. У меня две коробки с патронами. Стою наготове, чтобы ему подать. И как там получилось, я не знаю. То ли снаряд прилетел, то ли граната разорвалась, и меня придавило. Дальше не помню. Потом был госпиталь. Я немой и глухой был, но служил. Выписали меня. Пришел старший лейтенант в нашу часть. Построили нас. Я стою. Дают команду, а я не слышу. Меня в бок толкают, я поворачиваюсь. Меня подзывает, говорит: "Фамилия". А я молчу. Он второй раз повторяет, я опять молчу. Он спрашивает: "Ты что, немой, что ли?". Я ему кое-как отвечаю. Язык-то не шевелится. Он хотел меня обратно отправить, а там уже не принимают. Четыре года я такой ходил. А того, кто рядом со мной стоял в окопе, когда меня контузило, его вообще не задело. Он меня откопал и санитарам отдал. Жизнь спас, получается", - говорит ветеран.

А еще Иван Васильевич говорит, что на войне было страшно. Но страх был потом. А когда бежишь под пулями, рядом рвутся снаряды - не до страха.

"Упал снаряд, разорвался – и все, чья-то жизнь оборвалась. О том, что моя жизнь может так оборваться, я не думал. Там думаешь только, как бы жить дальше, до обеда бы дожить. Сколько погибло у нас - не знаю. Бежишь, руку чью-то чувствуешь, вроде нормально, все живы. А потом перекличка: все вернулись? А там раз – и не все", - делится ветеран ВОВ.

Кстати, о том, что произошло тогда в окопе, Иван Васильевич узнал только 12 лет спустя, когда случайно встретил Петра Богатырева, с кем в окопе стояли.

"Он меня встретил. Я бы его не узнал, это он меня признал. Говорит: "О, Ванька! Живой!" И рассказал, что это он меня откопал, когда я контузию получил. Это только через 12 лет рассказал. Позвоночник пострадал. Я и сейчас долго сидеть не могу, ходить", - говорит Козылбашев.

Май 1945-го

В мае 1945-го был на границе с Монголией. Там и узнал, что война закончилась. Думали, что все, начнется мирная жизнь. Но через пару дней началась другая - с Японией.

"Война 22 августа началась, а мы с июня воевали. Днем жара страшная. Выходили часов в пять вечера, а потом до трех часов ночи шли. С одной войны на вторую сразу попал. Я семь лет в армии служил. Сперва Великая Отечественная, потом с Японией. Помню такой случай. Вышли мы как-то, позавтракали и отправились. Остановились на ночь, палатки поставили и спать улеглись. Дождик пошел, и у нас палатки поплыли. Речушка стала речкой. Утром встали, а перед нами Хинган. Мы в гору пошли. Ну, гора и гора – откуда мы знали, как долго туда идти. И четверо суток мы поднимались. Голодные. Как позавтракали - так все. Кони не едут – скользко. Мы идем и верблюды. Трое суток спускались… Спустились, нам дают по булке хлеба! А командир кричит: "Не ешьте! Вам плохо будет! Один кусочек разрешил. И целый день командиры ходили тряслись над нами", - вспоминает Иван Васильевич.

Иван Васильевич вернулся в Барнаул 8 апреля 1950 года. С тех пор прошли десятки лет. А он говорит, что ничего не забыл. И спрашивает: "А как такое забудешь?".