За невиновных русских парней из БАРС почти никто не впрягся

Один был освобожден нехотя. Дело БАРСа развалилось, но отпустить всех домой нельзя — путинский молох челюсти не разжимает.

В Калининграде оглашен приговор по делу об умысле на насильственное вычленение области из состава РФ с последующим присоединением ее к Евросоюзу и призывах к убийству Владимира Путина.

Обвиненному в создании «Балтийского авангарда русского сопротивления» (БАРС) Александру Оршулевичу еще три недели назад грозило пожизненное. Но прокуратура отказалась поддерживать выводы следствия ФСБ и ходатайствовала о смене обвинения с терроризма на экстремизм. И запросила Оршулевичу 10 лет. Суд дал восемь.

Игорь Иванов и Александр Мамаев (о. Николай, священник РПЦЗ) как участники сообщества получили по 6 лет.

И Николай Сенцов за хранение оружия — 3 года колонии-поселения. С учетом заключения в одиночке СИЗО — он свое пересидел, освобожден в зале суда.

Но нехотя. И вот об этом, о самой механике момента — подробней. Потому что нутро системы проглядывает именно в такие мгновения — когда челюсти не разжимаются, нет, они к этому не приспособлены, но приоткрываются.

С недавних пор из-за эпидемии процесс перевели в закрытый режим, и гражданские активисты, поддерживавшие подсудимых, дежурили с утра у Балтийского флотского военного суда. Ждали итога. История с развалившимся терроризмом и заговором — в том числе и о калининградской солидарности.

Россия и Москва дело БАРСа не заметили.

За балтийских националистов не выходили на улицы, о них не писали ни очерков, ни петиций — в тех масштабах, что о других политзэках. Однако городское гражданское сообщество не дало их сожрать. Наняло адвокатов, поддерживало регулярными передачами, помогало семьям, постоянно присутствовало на суде, давало свидетельские показания, накануне вынесения приговора выступило с заявлением («Мы надеемся, что суд даст принципиальную правовую оценку не только самой сути дела, но также и методам тех, кто его затеял, кто вел с нарушением всех писаных и неписаных норм») — в общем, генерировало атмосферу неравнодушия.

Адвокат Мария Бонцлер — «Новой газете»
«Мы же понимаем, что в одной лодке, сегодня они, завтра мы. Да и о каком идейном несогласии можно говорить, если сидели они в пыточных условиях? Помогали все — и Комитет общественной самозащиты, и отделение «Открытой России», деньги на адвоката Дмитрия Динзе собирали с выигрышей в ЕСПЧ (это местная особенность — все дела тут доводят до точки, до Страсбурга — А. Т.)».

Сторонник «ОР» Ольга Малышева — «Новой газете»
«Знаю людей, кто каждый месяц все это время отдавал часть заработка для поддержки семей узников. И передачи постоянно носили в СИЗО вскладчину. И знаете, со временем откликающихся становилось все больше — видно, все этому способствует; а результат — такая естественная забота о тех, кому несравненно хуже всех нас. Люди и по 100 рублей давали, чтобы яблоко ребята получили… Время такое нелегкое, а люди отзываются, сами ищут и спрашивают, что можно сделать для ребят. На акциях все эти три года постоянно были наши уже истертые самодельные плакаты на картоне в поддержку узников. Чего только не было; какой-то Новый год детей Оршулевича (их у него четверо — А. Т.) ездили поздравлять в костюмах Деда Мороза и Снегурочки, с баяном, подарили им такую желанную детскую железную дорогу, потанцевали с ними, песенки попели».

И вот — люди ждут у суда. Целый день на ветру. Замерзли. Приговор давно огласили,

все бумаги подписаны, но Сенцова не выпускают. Специально так? Назло? И Сенцову, и встречающим его?

Может, дело в том, что он обретает право на реабилитацию и компенсацию вреда в связи и с незаконным преследованием, и с тем, что пересидел? Или это просто ритуальное унижение напоследок? Сколько помню подобных освобождений тех, кого не сломали, — хоть из зала суда, хоть из колоний, хоть в Пермском крае, хоть в Красноярском, — всегда они обставлялись именно так. Система издевается и над тем, кого выпускает, и над встречающими — может, и не нарочно, просто скроена так, что для нее не существует понятия человеческого достоинства. Сажать — запросто, выпускать — со скрипом, с багами. В Курской области или в Мордовии — везде она старается избежать встреч узников и ждущих.

Сенцова в итоге и не выпустили из зала суда к товарищам, радости не допустили — увезли в автозаке обратно в СИЗО. Выдать какие-то бумаги, отдать вещи. Домой — только через несколько часов и незаметно. Вроде и неловко о таких мелочах, главное же — на свободе, но из мелочей у нас — все.

Дело возбуждено ФСБ 27 мая 2017 года на волне телевизионно-пропагандистской кампании против «германизации» области. 11 декабря 2019 года начался процесс — для рассмотрения дела в Балтийский флотский военный суд прибыла коллегия из трех судей Второго Западного окружного военного суда (Москва). Оршулевич, Игорь Иванов, Александр Мамаев (о. Николай, духовник Оршулевича и Иванова, священник Российской православной церкви, также известной как РПЦЗ) уже почти три года находятся в одиночных камерах Калининградского СИЗО. Николая Сенцова арестовали на четыре месяца позже, 27 сентября 2017-го.

Тактика обвинения, поддерживаемого лишь показаниями засекреченных свидетелей, агентов, ранее внедренных в группу (классика, все как всегда), развалилась, а тактика защиты себя оправдала.

Она тоже решила до времени засекретить своих свидетелей; после первого судебного заседания адвокат Оршулевича Дмитрий Динзе наотрез отказался сообщать что-либо о 13 свидетелях защиты во избежание давления на них. И заметил о сути дела: «Это была работа в рамках исследования сверхнационализма. Потому что есть либеральный национализм, просто национализм, течений много. И эти люди из 13 свидетелей могут подтвердить факты, которые не устроят сторону обвинения, а, как мы знаем, все дела террористической направленности курируют вплоть до приговора сотрудники ФСБ, и нам, естественно, пока невыгодно раскрывать их данные».

Насчет исследовательской работы: Оршулевич — выпускник 2011 года философского отделения истфака БФУ им. И. Канта, выпускная квалификационная работа — «Образ России в социально-философской рефлексии В. Шубарта и Л. Мюллера»; сфера интересов — русская философия; в университете и зародились «террористические» наклонности — Оршулевич организовал что-то вроде митинга против коррупции в вузах.

Речь именно о «рефлексии», чтении философа Ильина — его одно время любил цитировать и президент России, а сейчас в ильинском трюизме «дух есть по существу своему начало самодеятельное и самоопределяющееся», видимо, углядывают подрыв единоначалия и территориальной целостности России. (Удивительно, почему еще в библейском «Дух дышит, где хочет» не отыскали антигосударственную крамолу). Еще раз: речь исключительно о позерстве книжников, их раздумьях «о судьбах Родины».