Тюменцам показали старые дворы Тюмени с ЖЭК-артом

В одном тюменском дворе лев сросся с деревом, Минни Маус устало держит зонт, а плюшевый пёс охраняет будку. Это не заброшенный парк аттракционов, а живой памятник жэк-арту — исчезающему искусству в Тюмени, которое ещё можно найти, если знать, куда смотреть. Эпоха ЖЭК-арта уходит Когда-то тюменские дворы были чем-то вроде уличных музеев, хотя никто так их не называл. Здесь не было архитекторов с дипломами и утверждённых планов, не проводились тендеры и конкурсы. Всё рождалось на месте, из старых автомобильных шин, выброшенных на помойку досок, обрезков фанеры, списанных деталей и забытых игрушек. И это направление даже получило свое название — ЖЭК-арт. Лебеди из резины восседали на клумбах, гордые, с выгнутыми шеями, летом утопали в цветах, а зимой превращались в заиндевелые, почти сказочные фигуры. Рядом можно было встретить корабли с нарисованными иллюминаторами, ракеты из бочек и фанерных коней. Иногда соседи устраивали целые «зоопарки», собирали из тех же шин медведей, слонов, петухов, выкрашенных в немыслимые цвета. «Раньше в каждом дворе было хоть что-то особенное. У нас, например, был петух из шин. Такой яркий, красавец вообще! Сейчас такого уже не делают», — вспоминает тюменка Ольга, 45 лет. Эти дворовые скульптуры были чем-то большим, чем просто украшением. Они задавали характер двора, делали его своим, неповторимым. Дети шли играть не просто во двор, а к «своему лебедю» или «своей ракете». С годами всё это исчезло. Лебедей срезали, ракеты разобрали, коней отправили на свалку. Их место заняли аккуратные пластиковые горки, ровные газоны и одинаковые качели из городского каталога. Двор, который сопротивляется И всё же иногда, если свернуть в нужный проулок, можно попасть в место, которое будто вырвано из прошлого. По ту сторону от ТРЦ «Солнечный», между хрущевок прячется на первый взгляд обычный тюменский двор: пятиэтажки, лавочки, сирень. Но стоит сделать пару шагов внутрь и реальность меняется. Первым делом взгляд цепляется за пальму из бутылок, которая торчит чуть ли не до второго этажа, а на вершине ее тусуется плюшевая обезьянка. Ностальгия тут же охватывает и вызывает внутри теплые чувства. Еще на одном дереве, но уже настоящем, висит лев. Когда-то он, наверное, был игрушкой для обнимашек, но теперь выпотрошен и навеки пришит к стволу. Хищник, сросшийся с деревом, смотрит в сторону, где джунгли так и не наступили. Выглядит он как персонаж дешёвого фильма ужасов про зоопарк после апокалипсиса — пушистый, но уже без внутреннего содержания. «Это он так маскируется, чтоб птиц не спугнуть. Хищник же», — подмигивает соседка, хотя по глазам видно, что она сама понимает жутковатость этого арт-перфоманса. Чуть дальше — старая плюшевая будка. На её крыше восседает Минни Маус с букетом цветов и раскрытым зонтом. Она выглядит, мягко говоря, уставшей. Глаза ее собраны в кучу, будто она изо всех сил старается казаться еще «живой» и трезвой. Лапы держат цветы, зонт придаёт сцене респектабельность. Из будки выглядывает плюшевый пёс, то ли хаски, то ли дворняга. Глаза у него выгорели на солнце, но он по-прежнему следит за происходящим с настороженной серьёзностью. «Настоящей собаки у нас нет, зато этот всех радует. Детвора мимо идёт — обязательно погладит», — улыбается Наталья, жительница дома. А в тени кустов собралась целая компания — заяц с розовыми ушами, медвежонок, разноцветный петух и старый шимпанзе под навесом. Они сидят так, будто у них совещание. Курица внимательно смотрит вдаль, заяц тянется вперёд, а шимпанзе развалился по-хозяйски, словно главный мудрец в этой компании. «Это кафе для игрушек. Недавно тут ещё крокодил был, но его выбросили, но совсем страшно выглядел, эти ребята еще сносные», — говорит житель района. И такого добра тут хватает. Одни в уголок спрятали под зонт пальму, другие навеки привязали белку к дереву. Тут проявляют фантазию и творят из всего, что попадется под руку. Но не стоит думать, что все очень рады этим, порою жутким, инсталляциям. Некоторые честко признаются, что выглядит это всо порою пугающе, в игрушках множатся бактерии, а дати все это трогают. «Но это же колхоз совсем. Все надо убирать это, пусть лучше все цветами засадят, красивее будет и психику детей не сломает. Тут же фильм ужасов можно снимать, треш какой-то», — бросает прохожая с коляской. И многим сейчас подобное творчество кажется, как минимум, странным. Мы что-то потеряли? Можно подумать: «Какая ерунда — старые игрушки на улице». Но в таких дворах есть то, что невозможно вырастить в пластиковых клумбах и заказать по каталогу. «ЖЭК-арт — это народное искусство в чистом виде. Его ценность в том, что он появляется без бюджета и цензуры, а значит, максимально честен. Такие объекты формируют у жителей эмоциональную привязанность к месту, а это важнее любой архитектурной концепции. Сегодня мы привыкли к унифицированной среде, но именно такие „львы на деревьях“ и „Минни с зонтом“ создают визуальную память города. Но это вид нишевого искусства, увы, вымирает», — говорит тюменский искусствовед Сергей Антипов. Здесь каждая деталь — след чьей-то фантазии, проявление желания украсить пространство не для отчёта, а для своих соседей, для детей, для тех, кто будет проходить мимо. Современные дворы всё чаще становятся стерильными: цветы, аккуратные дорожки, одинаковые лавочки. Красиво, ухоженно, но безлико. Цветы отцветают, а память о них исчезает вместе с лепестками. А вот плюшевый пёс, который годами охраняет будку, лев, сросшийся с деревом, и Минни, застывшая под своим зонтом, остаются в памяти. Они становятся маркерами места. И, может быть, именно в этом и есть главная ценность дворового искусства старого типа. Оно рождает не просто красоту, а историю. Однако такое искусство все же уходит в прошлое. Ранее «Наш город» сообщал о том, что краевед разоблачил жуткие легенды о Тюмени.