После словесных оплеух в троллейбусе № 1 владимирский театр нашкодил в автобусе № 28

Последний десяток лет в столице Владимирской области бурно обсуждают местный общественный транспорт: автобусы и троллейбусы ломаются и попадают в аварии, на некоторых маршрутах регулярно не хватает машин, жители по полчаса и дольше мерзнут на остановках и толкаются в духоте переполненных салонов.

Но есть во владимирском транспорте и своя изюминка. Например, в громко бухтящем троллейбусе № 8 — отчаянное и настойчивое «До Рябинки!» от кондуктора. От пассажиров — наклейки с котятами и логотипами футбольных клубов. А кто-то вспомнит, что десять лет назад владимирский троллейбус можно было арендовать, как лимузин, для семейных праздников. Горожане сами украшали салон, собирались компаниями и катались по кольцевой линии, делая остановки на перекур. До сих пор на один день в году владимирский троллейбус становится литературным клубом. 13 лет подряд областная библиотека проводит для пассажиров тематические экскурсии по городу и викторины.

В этом году владимирский троллейбус запишет новый очерк в свои мемуары: в ноябре над его пассажирами провели социальный эксперимент. Студия современного театра «Ромашка», которая родилась во владимирском центре современной культуры «Флигель», провела в салоне троллейбуса № 1 перформанс «Шкодный троллейбус».

Семь актеров под видом обыкновенных пассажиров изображали в салоне троллейбуса неординарных персонажей, будто сошедших из странной, комичной кинокартины в духе артхауса. Это были бубнящий рыбак, фем-версия Виктора Цоя, две героини фильма «Любовь и голуби», молчаливый художник, который переживает расставание под трек Монеточки, его возлюбленная и француженка с песней про батон. Они сплетничали друг с другом, разговаривали и пели вместе с пассажирами, ворчали недовольно себе под нос, разыгрывали личную драму, а в целом — провоцировали публику на самые разные эмоции. По задумке команды, действо должно было отвлечь горожан от привычной суеты, развеять их мысли и развеселить. Однако владимирцы реагировали по-разному: лишь немногие засмеялись, а самой бурной реакцией на смелое искусство была агрессия.

Один из случайных зрителей-пассажиров, старик 80 лет, ругался на актеров и подначивал к этому соседей. Его довод против непрошеного спектакля был вполне убедителен: почему кто-то позволяет себе озвучивать мне мысли, которые я не хочу слушать, потому что устал от собственных мыслей у себя голове?

Через месяц актеры повторили перформанс, но на этот раз учли пожелания старика. Его недовольство и ворчливость вложили в обновленный образ рыбака, и тот стал неприятным, агрессивным маргиналом-мизантропом. А сам перформанс показали тем людям, которые точно хотели его увидеть и услышать. Теперь это был «Шкодный автобус» на городском маршруте № 28, и его пассажиры, приобретая билет перед необычной поездкой, знали, что едут наслаждаться современным искусством.

Говоря о сути и назначении своего эксперимента, режиссер Лена Лезова приводит в пример музыкальную пьесу британского композитора Джона Кейджа «4′33»:

«Цели свыше, умной, заумной, философской у этого нет. Когда я заполняла заявку, я писала цель перформанса: повеселить людей. Развлечь, отвлечь от их мыслей. И этот дед, он контрапунктом ворвался, который: „Не хочу слушать, в смысле ты хочешь повеселить людей? Я устал думать свои мысли 80 лет жизни, зачем ты мне нужна со своей этой историей?“.

Результат эксперимента подсказал мне его цель. Есть произведение „4′33“» в музыке, которое зрители каждый раз создают заново. Оркестр выходит на сцену и молчит. Произведение создают зрители в зале, и каждый раз у них получается новое произведение. У нас получилась та же история, когда все действие создают зрители.

В первый раз это был социальный эксперимент. Я знала, что в нас, возможно, полетят камни, палки, ботинки, что-то еще, и мы это получили. У Леры [играет француженку с батоном] были реплики из романа про Францию, рецепты кулинарные. Она стала говорить про Францию, и пошел шорох по салону: „Вы пришли сеять рознь“. А когда спели песню, нам сказали: „Могли бы спеть что-нибудь русское“. Забавно, что песня была на русском, но вызвала такую реакцию. Когда мы выходили из салона, нам кричали: „Черти!“ в спину».

Второй эксперимент выдался более позитивным. Пассажиры улыбались, смеялись, обсуждали друг с другом действие и включались в игру. Очаровывала публику «француженка» с батоном в руке, поющая на весь автобус о том, как она обожает хлеб. Свой красный берет с предыдущего перформанса она сменила на голубую вязаную шапку с оленями и, кажется, избавилась тем самым от последнего намека на свое французское происхождение. Новый головной убор дополняли счастливые глаза и манера петь по-народному задорно и протяжно. С полчаса рассказов о хлебных рецептах, и половина салона уже затягивает «народную»:

У меня есть батон хлеба,

Его подбрасываю в небо.

А солнце светит ярко,

Я обожаю сухомятку!

На самом деле, это вполне настоящая песня современной московской группы Хадн-Дадн. И пока «задняя площадочка» веселится и поет, в середине салона заправляет лысый хулиган в свисающих до плеч серебристых сережках. Безразличный взгляд в пустоту, выдвинутая челюсть, сутулые плечи и руки, вросшие в карманы — никто бы не захотел оказаться рядом с таким персонажем в обычной жизни. Типичный маргинал набрасывается на пассажиров, пугает и отталкивает холодом глаз. Зритель, растерявшись, хохочет в лицо, но хулиган не сменяет безжизненной, жестокой мины.

Где-то поблизости катятся слезы у героини из «Любовь и голуби». Во рту застыла сигарета, под дугами бровей — сухое отчаяние. Ее драма никому неизвестна, но неподдельна. Позже зрители узнают, что слезы актрисы Лизы не были запланированы, девушка растрогалась от своих настоящих чувств. А пока ее «игра» волнует пассажиров 28-го автобуса и пробуждает в них глубокое сочувствие.

Посреди маршрута на остановке «Марьинка» пассажиров приглашают на перекур, но те снова становятся свидетелями личной драмы. Оказалось, тот молодой человек, художник с волосами до плеч, который пару остановок назад шел по салону в меланхолии и слушал песню Монеточки «Ты ушла к реалисту», только что получил удар в сердце от своей возлюбленной.

«Растоптала масло, разорвала холсты

Но самой нежной краской была нарисована ты!

Развернется неистовый авангардный мой рай,

Ты ушла к реалисту, дура, с ним и загнивай!», — мысленно подпевает «Монеточке» опечаленный художник.

А вот и героиня драмы — возлюбленная. Демонстративно поворачивается в профиль и закуривает, не глядя на автобус и свою бывшую любовь. «И правильно сделала, что ушла!» — подсказывают героине зрители. Автобус отъезжает, а роковая девушка остается на месте, гордо вдыхая морозный воздух. «Остановите автобус! Давайте заберем девушку!» — громко требует зритель. Но действие продолжается, и машина увозит пассажиров...

«И каждый с надеждой глядит в потолок троллейбуса, который идет на восток», — скандировали текст Виктора Цоя пассажиры автобуса № 28. Поэтическая и музыкальная программа была точно подобрана к обстоятельствам. Началось действие с декламации переведенного куплета песни Игги Попа «Пассажир». В дороге в салоне автобуса звучала радиопрограмма, составленная из философских размышлений ведущих над ценностью автотранспорта, музыки разных жанров. Шум мотора, возгласы зрителей и актерские реплики смешались в полифонии, и каждый пассажир сам решал, к чьим голосам прислушиваться, за каким действом наблюдать.

Каждый зритель увидел автобус № 28 по-своему. Некоторые зрители делились, что восприняли перформанс как эксперимент над зрителем: кто проявит сочувствие, кто попытается остановить автобус, покидающий хрупкую девушку на морозе. Другие, не задумываясь о смыслах, наслаждались актерским мастерством и забавными, трогательными историями вымышленных пассажиров владимирского автобуса. Эксперимент удался. За 40 минут действия зрители ощутили очень разные эмоции, казалось, что все четыре десятка пассажиров объединились и творили в реальном времени необычное, путаное, многоголосое творение современного искусства.