Мастер народных художественных промыслов Мария Медкова: «Вологодские кружева дарят ощущение покоя»

В чем секрет обаяния рукотворных вологодских сокровищ? «Культура» пообщалась с мастером народных художественных промыслов, руководителем творческих студий кружевоплетения Центра народной культуры Вологодской области Марией Медковой.

— Плетением я увлеклась совершенно случайно, так как жила в советском поселке при леспромхозе и кружева у нас не плели. В Вологде было профессиональное училище № 15, ныне — Губернаторский колледж народных промыслов. В институт я не поступила, но на всякий случай взяла адрес училища у одноклассницы, и мне там сразу очень понравилось — и здание, и кружева, непонятно только было, как это делается. Училась с 1993 по 1995 год у Оксаны Феликсовны Кирилловой, сегодня мы дружим и работаем вместе.

Двух лет оказалось достаточно, чтобы научиться приемам, но процесс овладения ремеслом был более длительным — в нашем деле очень много разных нюансов и требований к качеству. Еще год я отработала на предприятии «Снежинка», где совершенствовала умения ручного плетения коклюшками. Приспособление у нас нехитрое, веками неизменное: подставка, пяльца, подушка из соломы, булавки, крючок и деревянные палочки — коклюшки.

— Сколько коклюшек вы используете?

— У нас две техники плетения. Чаще всего используется сцепная — скатерти, салфетки, покрывала, накидки, шарфы, воротники выплетаются на семи-восьми парах — 14–16 коклюшках, — узор выкладывается непрерывной орнаментальной ленточкой знаменитого вологодского кружева. Есть и парная техника плетения — в основном ею выплетается геометрический орнамент для украшения края одежды, полотенец, скатертей. Тут чем шире край — тем больше коклюшек, используемых попарно: 30–40 пар, а то и 100 или 200 коклюшек берем! Учениц это пугает, на самом деле — ничего страшного: на каждом этапе работы используются не все пары вместе, а отдельные пары.

— Коклюшки формируют геометрический и физический баланс плетения, правильное распределение формирует гармоничный рисунок?

— Правильно. Вообще мы плетем не из головы, а по определенному рисунку. Эта схема называется сколок — чаще всего их рисуют художники по кружеву.

— В училище вас обучали сколкам?

— Да, и я рисую сама. Не все кружевницы владеют этим ремеслом, но каждая должна уметь читать схему. Тут нужно быть внимательным: художник показывает ход кружева — в какой момент и куда ведет каждая пара коклюшек.

— Бывая в музеях, поражаешься разнообразию кружевных узоров и фактур, но больше — неизменным мотивам...

— Ритмичность и повторяемость узоров — отличительная черта вологодского кружева. Наши работы дарят ощущение покоя. Как их читать? Глядя на рисунок, мы видим главный ритмически повторяющийся мотив, но каждая кружевница может привнести в фактуру свою изюминку, используя разные нитки, играя с оттенками, с объемом своей светотеневой палитры. Подбор ниток очень важен, он определяет сдержанный или зрелищный колорит рисунка, авторское видение. При этом у нас почти нет цветного кружева (иногда оно встречается, но редко). Мы традиционно используем суровый (то есть серый) лен, отбеленный (с разными кремово-молочными оттенками, но не чисто белый), белый хлопок (это хлопчатобумажное кружево появилось в середине ХХ века) или черный шелк — знаменитые косынки, шали, шарфы.

— Какие кружевные изделия сегодня наиболее популярны?

— Думаю, воротнички и салфетки — они плетутся не так долго. Шарф или накидку не каждый решится сплести — эта работа может занять более года. В училище нас специально тренировали на скоростное плетение, а в обучении студийцев делается упор на качество.

— Вы участвовали в создании кружевных платьев?

— Да, для известного модельера Ульяны Сергеенко, много делающей для развития народных промыслов России.

— Сколько кружевниц трудятся на Вологодчине, много ли у вас учениц?

— В конце прошлого века у нас было массовое производство — в цехах «Снежинки» работали кружевницы над высокохудожественными плетениями, надомницы сдавали массовую продукцию для предприятия. Всего насчитывалось около пяти тысяч. Сейчас у нас работает несколько небольших предприятий, многие кружевницы плетут на дому, работают на заказы, сдают кружево в магазины, выпускницы колледжа организуют студийную работу в районах области. Много женщин участвуют в студийных досуговых объединениях — плетут для себя, реже для продажи. Точно подсчитать довольно трудно, но во всех районах Вологодской области работают студии при центрах традиционной народной культуры, домах культуры, домах детского творчества. Для участия в акции «Самое массовое кружевоплетение» Международного фестиваля кружева VITA LACE в 2011 году собрались 570 кружевниц, большинство из Вологодской области. И это далеко не все.

Нашему коллективу — студии кружевоплетения областного Центра народной культуры — в прошлом году исполнилось 10 лет. Все начиналось с группы из 10 человек. Сегодня нас около ста, из них — 20 детей и столько же пенсионеров занимаются бесплатно. Сейчас мы — творческая мастерская кружевоплетения, в которой есть и студия проектирования, где я учу создавать сколки, тут наиболее активно проявляется творческая энергия. Главное для меня — научить понимать кружево и принимать самостоятельные решения. Бывает, приходит ко мне ученица: «Ах, как же я тут накосячила...» Присмотрюсь: «Не накосячила ты, а проявила поисковую активность!» Наши мастерицы должны быть смелы.

— Из каких аспектов складывается художественная экспертная оценка кружев?

— Первое — понимание качества плетения. Тут сложилась градация с советских времен, когда все было стандартизировано. Второе — соответствие нашей традиции, далее — сложность, тонкость узоров и нитей, рисунок... Главное для профессионала — первое восприятие. Жюри должно подойти к работе и ахнуть: кружево — это всегда любовь с первого взгляда. Она случается не столь часто...

— Оттого-то художественное плетение стоит дорого...

— И растет в цене — платье, например, может стоить дороже норковой шубы.

— В каких музеях максимально полно представлены коллекции плетений?

— В нашем Музее кружева очень большая коллекция и обширные запасники, шикарная основная экспозиция, дающая полное представление о вологодском кружеве. Постоянно организуются временные выставки, на которых можно познакомиться с кружевом других регионов страны и мира. Сейчас, например, представлена выставка «Кружево французской элиты».

— Кружева пришли к нам из Европы?

— Да, это весьма правдоподобная версия. Что-то у нас приживалось и развивалось, а что-то нет. Постепенно у нас вырабатывался свой стиль, своя технология, и сегодня уже вологодское плетение удивляет Европу.

— Сколько веков насчитывает вологодское кружевоплетение?

— Официально как промысел — с 1820-х годов, когда близ Вологды, в селе Ковырино помещица Засецкая основала крепостную фабрику. На таких фабриках чаще плели кружева по узорам иностранного происхождения. Параллельно развивались и крестьянские традиции, кружева плели в тесной связи с традициями узоров ткачества и вышивки, для украшения костюмов. Сцепное вологодское кружево появилось где-то в середине XIX века. С этого времени оно становится популярным и известным за пределами нашей губернии — вологодские косынки и шали расходятся по всей России. А самые ранние золотосеребряные кружева в вологодском музее относятся к XVII веку.

— Есть ли книжки, трактующие символический язык кружевных орнаментов?

— Их немного. «Русское плетеное кружево» Фалеевой знакомит с традициями регионов России, книга Климовой «Народный орнамент в композиции художественных изделий. Цветное коклюшечное кружево» расскажет о символике орнаментов. Наш музей издает исследования стилистических особенностей вологодских орнаментов. Я больше технолог, рассматриваю плетение с практической точки зрения: моя задача — учить плетению. У нас есть несколько учебников по основам ремесла, описывающих, как качественно плести и расшифровывать сколки.

— И все-таки нам не обойти фигуры, вокруг которых нередко выстраиваются ритмические рисунки. Часто в центре композиции — птицы, драконы, но чаще — рожающая женщина или целых три. Это Мокошь?

— Трудно углубляться в трактовки, многие оказались утеряны. Скорее всего — Рожаница, дающая плод, жизнь и судьбу. Часто ее трудно даже увидеть с первого взгляда — настолько изящно вплетается она в узоры. Мне долго приходилось приучать себя к аутентичному видению: изначально, рассматривая кружева позапрошлого века, я различала только косоватые архаичные узоры. Постепенно пришла насмотренность, чувство красоты и гармонии.

— Она имеет и акустическое измерение; воспроизводятся ли в вашей работе знаменитые коклюшечные звоны?

— Конечно, причем очень разные — очень музыкально звучат коклюшки из яблони, клена, вересковые. Наша филармония проводит музыкальный фестиваль «Кружева», иногда в программу фестиваля включаются произведения с аккомпанементом кружевниц.

Фотографии предоставлены Марией Медковой.