«Я хочу, чтобы знали правду». Пережившая концлагерь ветеран Великой Отечественной отмечает 103-й день рождения

103 года отмечает сегодня жительница Барнаула, ветеран Великой Отечественной войны, бывшая узница фашистских концлагерей Надежда Георгиевна Мордовцева. Майданек, Равенсбрюк, Бухенвальд — эти названия сегодня известны всем. В каждом выжить считалось почти невозможным. Надежда Георгиевна — сумела. До сих пор энергичная, оптимистичная, очень мудрая. В 2016 году amic.ru брал у неё большое интервью. Сегодня, в день рождения ветерана, мы его переопубликовываем. И снова восхищаемся стойкостью людей, которым пришлось пережить такие ужасы.

Великую Отечественную войну Надежда Мордовцева прошла от начала до конца. Она видела смерть, она знает, что такое предательство, и говорит, что на войне гибель — не самое страшное. Она ушла на фронт 18-летней девчонкой. Но память о тех страшных годах не стёрлась, боль не стала меньше, а обида, похоже, так никогда и не пройдёт.

«Молодёжь гибла сотнями»

Надежда Георгиевна, тогда ещё просто Надя, подала заявление на фронт сразу же, как началась война. Но в военкомате отказали. Сказали: ждите. А вскоре пришёл приказ: «Из каждого района края послать по десять человек на курсы военных связистов». Среди них оказалась и Надя.

«Родители с ума сходили. Отец плакал, говорил, что лучше бы он поехал. Но ему было больше 50 лет. Таких не брали. Мама вцепилась в меня и кричит: „Не отпущу!“ А отец ей говорит, мол, что ты хочешь, чтобы её под трибунал как изменника Родины? Только после этих слов мама меня отпустила», — вспоминает ветеран.

Обучение проходило в Ташкенте. На знакомство с основами ушло всего три месяца — некогда было сидеть за партами, на фронт постоянно требовалось пополнение. Потом было распределение. Надежду направили в 13-й батальон связи 92-й дивизии Второй ударной армии под командованием генерала Власова.

«Потом нам рассказывали ребята, что начальник штаба был возмущён, говорил, что ему придётся детские ясли открывать. А парням дал приказ не подходить к нам. Но всё равно нам были очень рады», — говорит Надежда Мордовцева.

Надя и ещё 50 женщин отказались. На неё потом обиделись подруги из Алтайского края. Мол, почему им не сказала, что не станет работать. «Что я им могла сказать? Сами почему своей головой не думали? Они согласились, потому что побоялись, что их убьют. А нас немцы ходили и уговаривали передумать. Но нет, никогда!» — продолжает Надежда Георгиевна.

Майданек, смерть, унижения

Девушек, которые отказались работать на военном заводе, отправили в Люблин, в концлагерь Майданек. К ним сразу же, как только они оказались на территории лагеря, подбежали надзирательницы — немки. На них чёрные плащи с капюшонами, в руках револьверы и резиновые палки. «Как они начали всех нас хлестать! Как меня ударили. Если бы меня девчонки не поддержали, я бы упала. Потом дали по бумажному мешку, приказали складывать одежду и отправили в санпропускник. Такой коридор с душевыми установками: в одних кипяток, в других холодная вода. И надо так пробежать, чтобы не ошпариться.

Цель была одна — превратить человека в раба, уничтожить, унизить. Немцы пытались этого добиться всеми способами. Например, еду девушкам наливали в железные миски. А ложки не давали. Им приходилось лакать горячий суп, как собакам.

Их выгоняли из барака и потехи ради заставляли бегать вокруг здания, выполнять приказы: лечь, встать, бежать. Когда женщина падала, к ней подходил немец, брал за горло или волосы и начинал бить до тех пор, пока голову не размозжит. Это были так называемые военные занятия.

Немцы проводили эксперименты с пленницами. Вводили яд, женщинам делали операции, стерилизовали.

«Помню, идёт женщина, несёт на руках маленькую девочку, которая вся в крови. И за ней кровяные следы остаются... Операции проводились на полу в бараках. Те, которые оставались в живых, оставались калеками, большинство умирали в муках. Чтобы скрыть преступления, людей расстреливали. Особенно злые были немки. Была там одна... Пять лет она в страхе держала людей. Она ездила на велосипеде по территории, наезжала на жертву и каталась по ней. Один раз так пинала пожилую женщину, била хлыстом... У женщины лопнула кожа на животе, все внутренности выпали... А эта немка вытерла сапоги об снег и довольная ушла», — рассказывает ветеран.

Самое страшное, когда у матерей отнимали детей.

«Однажды к бараку подъехала машина, и женщин с детьми начали выгонять на улицу. Дети за мам цепляются, а немцы их выхватывают и в кузов швыряют. Женщины рвали на себе волосы, бились головой об асфальт, целовали немцам сапоги, но всё бесполезно. Малышей всё равно отвезли в крематорий. И мне потом, уже после войны, этот сон постоянно снился. Я кричала ночами. Мне снилось, что у меня детей отбирают. Я кричала. Этого никогда не забыть», — вспоминает Надежда.

Освобождение было близко, подходили советские войска. В апреле 45-го года всех узниц лагеря вывели из бараков и повели по Германии. Девушек вели в город Риза. Они шли десять дней. В первую ночь постоянно слышались автоматные очереди. А когда рассвело, они увидели, что вдоль дороги в кюветах лежали мёртвые женщины.

Фото: fotosoyuz.ru

На десятый день девушек привели в какой-то сарай, набитый соломой. «Нас туда завели и закрыли. Кто-то из девчонок крикнул: „Девки, нам достаточно одной спички“. Мы так и думали, что нас сюда привели, чтобы сжечь. Попрощались, поплакали», — вспоминает Надежда Георгиевна.

Однако на утро немцев не было слышно. Девчата сами открыли ворота. Немцев нет. Куда идти — не знают. Потом смотрят — из леса бегут два человека. Когда они подошли ближе, девушки увидели красные звёздочки и поняли, что наши! «Мы схватили ребят, не отпускаем, обнимаем. Потом из леса пошли танки, машины. Командир говорит: «Чудо, что вы остались живыми. Когда вы к нашим побежали, мы решили, что надо стрелять. Но они успели дать знак, что это наши девочки», — продолжает ветеран.

Домой Надежда вернулись через полгода, в конце декабря 45-го. Их долго проверяли — не изменницы ли они, не предатели.

«Родители меня ждали. Мама каждый вечер ходила закрывать вокзал. Вокзал не отапливался. Мама приходила ночью, когда электрички не ходили. Она ходила и закрывала двери, потому что была уверена, что я приеду. А я же не знаю, куда идти. Поэтому буду сидеть на вокзале, а тут холодно. Отец был болен. Сказал, что дочку дождался, теперь и умирать можно. Через неделю мы его похоронили», — продолжает Надежда.

После войны Надежда Георгиевна работала учителем начальных классов. Начинала в 4-й мужской школе Барнаула, потом перешла в 42-ю гимназию. Сейчас она тоже иногда преподает — уроки мужества. Она приезжает в школы и в университеты, чтобы рассказать о том, что ей пришлось пережить, то, о чём мы никогда не должны забывать. А главное, говорит Надежда Георгиевна, ей важно рассказать о настоящей войне.

«На войне был не только героизм. Там было всё: унижение, предательство, позор. Об этом очень тяжело вспоминать. Но и забыть невозможно. Столько лет прошло, а у меня всё перед глазами стоит, как будто вчера было. Да что там, я только недавно перестала кричать по ночам...»